Ветер прошлого

не дерусь.
— Так ты в школе не учишься.
— Я и когда училась, не дралась.
— Так ты девчонка!
Таня вздохнула.
— У тебя на всё ответы есть!
Она проводила Артёма до класса и поговорила с учительницей, попросив ту внимательнее последить за ним, чтобы он где-нибудь не упал и опять не стукнулся. Заодно и познакомились. А Татьяна волновалась так, словно собственного ребёнка первого сентября в первый класс привела. Перед тем как уйти, наклонилась и хотела Артёма поцеловать, но он отступил и возмущённо посмотрел.
— Тань, ты что?
Она спрятала улыбку.
— Хорошо, не буду. Тёма, будь умницей, я тебя очень прошу. Не бегай и не дерись.
Зазвенел звонок, и Таня вздрогнула от неожиданности. А Артём кивнул со знанием дела.
— Вот и я о том же…
Оставив несчастного ребёнка учиться, точнее, мучиться, Самойлова поехала на работу. Весь офис, наверняка, вздохнул спокойно, когда она пришла. Теперь снова начнёт честно исполнять свои обязанности, и на других ничего сваливать не будет.
На какое-то время и, правда, позабыла обо всём, погрузившись в работу. Оторвалась только через несколько часов, когда в её кабинет заглянул Стержаков.
— Как приятно видеть тебя на рабочем месте, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Какая-то стабильность чувствуется.
Она улыбнулась, но вышло немного натянуто.
— Здравствуй, Борь. Совещание?
— Скоро начнём, — он прошёл к её столу и изучающе посмотрел на неё. — Ну что, как отпуск?
Татьяна неопределённо пожала плечами.
— Дома. Тёмка всё-таки головой ударился, особо никуда ходить нельзя было.
Стержаков задумчиво хмыкнул.
— Ты теперь ни о чём другом говорить не можешь? Только об этом ребёнке? Таня, что происходит?
— Просто для меня это важно.
— Вот в чём дело? — Борис присел на стул и с минуту наблюдал за тем, как она усердно избегает его взгляда. — Чужой ребёнок и для тебя это важно. А он мальчишка не промах. Папа у него такой же?
Она вздохнула и отложила в сторону ручку.
— Боря, что ты хочешь от меня?
Он покачал головой.
— Ничего. Просто пытаюсь прояснить ситуацию. Насколько я понимаю, мамы у этого ребёнка нет. Ты решила её заменить?
Таня почувствовала просыпающееся раздражение.
— Боря, зачем ты так себя ведёшь? Ты же сам понимаешь, что это неправильно.
— А чем неправильно? Знаешь, у меня в последнее время такое чувство, что я третий лишний. То есть, даже четвёртый. Тебе всегда не до меня. У тебя на уме только этот ребёнок. И папа его. А я какую роль во всей этой истории играю? Таня, в чём проблема? Материнский инстинкт проснулся? Но тебе не кажется, что проявлять его стоит со своим ребёнком, а не с чужим? И мы с тобой об этом говорили, и ты обещала подумать. Разве нет?
Она снова взяла ручку и принялась нервно крутить её между пальцев.
— Этот мальчик мне не чужой, зря ты так говоришь.
Борис печально усмехнулся.
— Понятно. Опять уходишь от темы.
Таня не ответила, а он покачал головой.
— Ты совершаешь ошибку, Таня.
— Не говори мне об ошибках! Я о них знаю, как никто!
Стержаков поднялся.
— Ну что ж, значит, не мне тебя учить.
Она посмотрела ему вслед. Наверное, надо было ему всё сказать прямо, но она смалодушничала. Да он и сам всё понял. Вон как расстроился.
Самойлова чувствовала себя виноватой. А ведь им как-то ещё работать вместе.
На совещании изо всех сил проявляла служебное рвение и пыталась всем показать, что её недельный отпуск никак не повлиял и она в курсе всех дел. Но Стержаков продолжал хмуриться, это все видели, и только иногда кивал, соглашаясь с её словами.
А потом у неё зазвонил телефон, а она вместо того, чтобы проигнорировать звонок, как поступала обычно на совещаниях, извинилась и отошла к окну. Кинула быстрый взгляд на Бориса, который недовольно смотрел на неё.
Но на этот звонок она ответила бы даже под страхом смертной казни. Ей звонил Роман. Сам, в первый раз ей звонил. Да у неё сердце заходилось от одной мысли о том, что он думает о ней даже на работе!
— Привет. Как дела? — Баринов привычно растягивал слова, и Таня знала, что это верный признак его хорошего настроения.
— Хорошо, — тихо проговорила она в трубку.
— Я не вовремя?
— У нас совещание.
— Ясно. Ну что ж, совещайся, — усмехнулся он.
— Ты просто так звонишь? — забеспокоилась она.
Роман замялся.
— Вообще-то нет. Хотел тебя попросить Тёмку из школы забрать. У меня… очень важное дело образовалось.
Татьяна задумалась.
— А во сколько?
— В половине третьего… Тань, ладно, я что-нибудь придумаю, нечего тебе срываться.