Везунчик. Дилогия

Искатели твердо убеждены в том, что ни оружием, ни эликсирами, ни даже едой во время похода с коллегами из других отрядов делиться нельзя ни в коем случае. Спустя некоторое время то, что ты отдал, обязательно окажется крайне необходимым. И если отсутствие этого предмета не будет стоить тебе жизни, считай — невероятно повезло. Так что хотя четыре шкуры — цена, раза в два превышающая стоимость полной склянки камиша, Дорак в любом случае не стал бы его продавать.
Но все было не настолько жестоко и бесчеловечно. Существовало в этом неписаном правиле одно исключение — Тит мог объединиться с нашим отрядом и вместе вернуться в Ирхон. В таком случае он получил бы все необходимое для лечения своего товарища, но в итоге лишился бы половины добычи, разделив ее на восьмерых. Пойти на такое он не решился, и моим спутникам пришлось оглядываться, ведь в головы конкурентов могли прийти подленькие мысли о том, чтобы ударить нам в спину и забрать эликсиры даром. К слову, ни правила, ни традиции искателей этого не запрещали. Но в отряде Тита было двое калек и один раненый — явно невыгодный расклад, поэтому рисковать они не стали.
В общем, искатели мне популярно растолковали, что в Пограничье действуют одни законы, а в Проклятых землях — иные. Если в Ирхоне убийство даже в целях самозащиты считается тяжким преступлением и довольно сурово карается (моя недавняя догадка угодила в яблочко!), то здесь лишение жизни — лишь средство выживания в игре под названием «естественный отбор». Если в Ирхоне существует и дружба, и взаимовыручка, и вышеупомянутая цеховая солидарность, то на Проклятых землях правило одно — врагом может оказаться любой.
— Конечно, кроме тех, с кем ты вышел из города, — поспешно добавил Дорак, осознав, как нехорошо прозвучала последняя фраза. — Вот им ты можешь безоглядно доверить свою жизнь, а они доверят жизни тебе.
Я согласно кивнул. Нет, доверять свою жизнь другим, а тем более безоглядно, я не собирался, но искатель ждал именно этой реакции. Кроме того, определенное зерно истины в его словах присутствовало. Ведь отряду в любом случае нужно держаться вместе. Только тогда он может превратиться в слаженный организм, который будет использовать лучшие качества каждого члена. В общем, подробные объяснения спутников немного успокоили мою паранойю и слегка развеяли сформировавшиеся подозрения. Не до конца, конечно, но теперь я смог понять искателей немного лучше и уже не собирался отказываться от первоначального плана.
Пользуясь тем, что у спутников заметно улучшилось настроение, я принялся расспрашивать их о прочих традициях, чтобы случайно какую-нибудь не нарушить, и за последующие часы узнал многое. К примеру, искатели обычно перед выходом оттягиваются в трактирах и борделях не просто так, а потому что верят — хороший отдых перед работой делает ее легче и успешнее. (Понять эту традицию я так и не смог, ведь еще помнил, как тяжело просыпаться утром понедельника.) А после удачного возвращения команда обязательно устраивает попойку в «Золотом мече» — излюбленном трактире искателей, куда, как выяснилось, я успел наведаться еще в первый день своего пребывания в Ирхоне. Ведь это прекрасная возможность похвастаться своими приключениями, добычей, победами над тварями, выслушать поздравления коллег… короче, неплохо расслабиться, сбросив напряжение.
Традиций и обычаев существовало много, однако сами искатели истово верующими не были. Никто из них (за редким исключением) не ходил в храмы, не делал пожертвований и не молился богам. Нет, они частенько вспоминали об их существовании, но предпочитали не ждать милости свыше, а действовать самостоятельно. И даже те, кто надевал сделанные церковниками амулеты, видели в них приносящую удачу вещь, а не средство для связи со своим покровителем. Иными словами, искатели были не религиозными, а суеверными. Это помогало им не свихнуться, многократно рискуя жизнью.
За разговором время пролетело незаметно. Солнце успело опуститься к самой земле, причудливо раскрасив пушистые облака, местность вокруг радикально изменилась, превратившись в каменистую пустыню. Она казалась абсолютно безжизненной. Голая равнина, на которой не росло ни деревьев, ни кустов, тянулась к самому горизонту, где виднелась цепочка холмов. Мне быстро надоело рассматривать этот унылый пейзаж, и я сосредоточил внимание на великолепном закате. Периодически оглядываясь, я наслаждался видом, очень напоминавшим заставку на моем «Рабочем столе», а во время одного из таких моментов единения с прекрасным заметил необычное облако. Необычное потому, что оно было куда темнее остальных, плыло низко над землей, а кроме того, двигалось явно не по воле ветра.
— Какая странная тучка, —