Удирая от толпы гопников Никита Северов нырнул в черный смерч, оказавшийся у него на дороге. Нырнул и… вынырнул в мире, где человеческая жизнь дешевле миски с тюремной похлебкой, а рядовые стражники владеют магией. Теперь Никите не до смеха. Выживать в суровом Средневековье — это не гопника поучать, который невольно последовал за тобой: здесь задачи посложнее…
Авторы: Бубела Олег Николаевич
в виде какого-то растения на плече, и симпатичные родинки рядом с пупком, складывающиеся в кривобокую звезду, та соизволила очнуться. Но когда я вновь перешел к ласкам, рассчитывая повторить нашу схватку, взмолилась:
– Подожди, Ник, дай мне хотя бы немного отдохнуть!
– Как скажешь, – со вздохом отозвался я, слегка отстранился от девушки и лег на бок, всем своим видом сообщая, что готов по первому требованию продолжить забавы.
– Знаешь, я даже не представляла, что это может приносить такое удовольствие, – призналась орчанка. – Твое мастерство дарить наслаждение мне даже не с чем сравнить. Наверное, пришлось не один год обучаться в храме?
– В каком храме?
– Так ты не служитель Лители? – удивилась девушка.
С трудом вспомнив, что упомянутая богиня отвечает в этом мире за любовь и все, что с ней связано, я ответил:
– Нет. А что, у ее слуг постижение техники плотских утех включено в обязательную программу?
– Ты не шутишь? – проигнорировала вопрос орчанка. – Но тогда кто же ты на самом деле?
– Дурачок из рыбацкой деревушки на крайнем севере, – улыбнулся я.
– Ага, как же! Ты еще скажи, что у вас в деревне все мужчины владеют таким мастерством, или заяви, что научился ему по дороге на Проклятые земли! Может, прекратишь считать меня невежественной крестьянкой?
– Красавица, я нисколько не сомневаюсь в твоем уме, но согласись, довольно рискованно открывать все секреты той, что даже не назвала свое имя. Поэтому оставим эту тему. Поверь, я не хочу тебя обидеть, просто боюсь лишиться удобной маски, которая сильно облегчает мою жизнь в Пограничье. Думаю, гроза мужчин, неприступная воительница, калечащая всякого, кто осмелится посягнуть на ее божественные формы, должна меня понять.
Орчанка, тоже имевшая в своей коллекции любимую маску, меня поняла, но обидеться все равно изволила, а потому вместо допуска к телу послала весьма далеко. За бадейкой с горячей водой, пожелав принять водные процедуры. Пришлось натягивать штаны, спускаться вниз, разыскивать сонных работников постоялого двора, а затем с их помощью переть на второй этаж большую деревянную лохань. Одно хорошо – никого уговаривать не пришлось. Лишь узнав о том, что госпожа желает помыться, все демонстрировали небывалую активность, приготовив необходимое в рекордный срок. Либо уже успели увидеть орчанку в гневе, либо находились под впечатлением слухов о ее буйном нраве.
Девушка обрадовалась лохани, а также жидкому мылу и пушистой мочалке, о которых я догадался позаботиться. Забравшись в воду, она некоторое время отмокала с выражением абсолютного блаженства на лице, а потом принялась мыться. Не выдержав искушения, я предложил девушке потереть спинку, после чего водные процедуры плавно перешли в новый раунд, закончившийся на кровати.
– Какой же ты ненасытный, – прохрипела орчанка, едва отойдя от впечатлений.
– Сам удивляюсь! – довольно ухмыльнулся я и возобновил ласки.
В этот раз никакого буйства уже не было, все прошло мягко и нежно, поскольку девушка сильно вымоталась. Она была покорна в моих руках, не сопротивлялась и даже стонала еле слышно, явно пресытившись удовольствием, а после того, как мы в очередной раз взошли на Эверест наслаждения, пробормотала нечто благодарное и мгновенно заснула. Это меня сильно расстроило, так как я планировал провести еще несколько раундов, ведь силы еще были, да и желание имелось… Мда, правду говорят – аппетит приходит во время еды, но свою трапезу я был вынужден закончить, так как занятие любовью с бесчувственной партнершей больше походило на изнасилование.
К большому удивлению, выйти из режима Казановы оказалось не так-то просто. Возбуждение не желало ослабевать, а кипевший в крови адреналин требовал продолжения банкета. Полежав некоторое время на кровати, я понял – так дело не пойдет. Встал и накрыл орчанку одеялом. Не помогло, зато появилась навязчивая мысль заняться рукоблудием. Обозвав себя сексуальным маньяком, я походил взад-вперед по комнате, а потом споткнулся о лоханку с водой и родил гениальную идею – устроить постирушки.
Это занятие дало возможность утихомирить гормоны и окончательно прийти в себя. Развешивая мокрое белье на ставнях, я ощущал, как подрагивают ноги, побаливают мышцы и чешется спина с зажившими царапинами от девичьих ногтей. Да уж, неплохо повеселился! Быстро сполоснувшись в давно остывшей воде, я потушил светлячок, вернулся под бок к орчанке и вырубился.
Пробуждение выдалось прекрасным, поскольку первым, что я увидел, стало безмятежное лицо спящей девушки. Немного полюбовавшись им, я перевел взгляд на окно. Судя по солнечным лучам и доносившимся с улицы звукам городской жизни,
