Везунчик. Дилогия

даже руки заболели, я оставил уцелевших тварей пожирать раздавленных на земле сородичей, а сам продолжил путь, высматривая укрытие на ночь.
Черная полоса моей жизни и не думала заканчиваться — в округе не оказалось никаких развалин или городов. Не было даже холмов, чтобы оглядеться, а ведь с дерева много не увидишь. В общем, когда на землю опустилась тьма, я понял, что мне придется выбирать — либо ночевать в траве под открытым небом, либо углубиться в близлежащий лесок и найти там дерево по вкусу. Поскольку впечатления от встреч с крупными хищниками степей еще были свежи в памяти, я свернул в чащу, выбрал дуб пораскидистее (или не дуб, кто ж его разберет в темноте-то?) и с трудом на него забрался. Устроившись между ветвей, соорудил из пояса страховку на случай, если во сне мне захочется поворочаться, а затем постарался отключиться.
Не тут-то было! Заснуть не удавалось, а все потому, что лежать на толстых ветках было крайне неудобно. И даже подстеленная для мягкости одежда положения не спасала. Короче, спустя четверть часа мучений я понял, что мой поступок был весьма опрометчивым и толком не продуманным. На кой ляд вообще нужно было переться на эту верхотуру? Да, крокодилы и хряки здесь точно не достанут, но в этих местах водится куча других тварей, превосходно умеющих карабкаться по деревьям! Эх, что-то я туплю конкретно. Наверное, от усталости. Придя к такому выводу, я слез с дуба, умудрившись при этом не навернуться, и улегся у его могучих корней.
Однако и тут заснуть мне было не суждено. На этот раз помешали комары. Эти маленькие, злые и голодные кровососы, почуяв мою тушку, принялись виться вокруг, действуя на нервы противным писком. А кусались так, что казалось, будто в меня булавками тыкали. Вот что значит ночевать недалеко от реки! Похлопав себя по лицу и шее, а потом со злости поаплодировав надоедливым насекомым, я достал из рюкзака второй балахон и закутался в него. Но спустя минуту с сожалением понял, что ткань моих штанов преградой для комаров не является.
Шлепнув себя в районе коленки, я почувствовал ладонью нечто значительно крупнее зудевших надо мной насекомых, а высунув нос из балахона, в свете розовой луны разглядел на ноге останки гигантского десятисантиметрового комара, успевшего перед смертью отведать моей кровушки. После такого зрелища сон как рукой сняло. Запихнув запасной балахон обратно, я забрал вещи и покинул негостеприимную лесную чащу, не отважившись выяснять, был ли убитый комар-переросток самым большим представителем своего вида или же в здешних лесах встречаются особи значительно крупнее.
Шагал я долго, не меньше двух часов, которые выдались неожиданно спокойными. Никто на меня не нападал, никто не собирался кусать, а ночная тишина не спешила нарушаться грозным рыком опасных хищников. Я даже начал подумывать, что неплохо было бы прилечь на траве и вырубиться до рассвета, но врожденная паранойя победила. После насыщенного дня эта передышка слишком уж смахивала на затишье перед бурей, поэтому я продолжал идти дальше.
Местность за это время снова поменялась. Деревья уступили место кустам, а те, в свою очередь, стали попадаться все реже и реже. Более того, даже трава постепенно измельчала, а потом и вовсе исчезла, оголив высушенную солнцем каменистую почву. Долго дивиться таким разительным переменам не пришлось, невдалеке показалась рощица мертвых деревьев, которые ночью выглядели сюрреалистичнее некуда. К сожалению, никаких рукотворных строений по пути так и не встретилось, поэтому, ощутив, что скоро мне станет абсолютно все равно, где спать, я свернул к этой роще. Она располагалась на приличном расстоянии от реки, поэтому можно было надеяться, что голодных комаров там не окажется.
Достигнув сухих причудливо изломанных стволов, словно изогнувшихся от дикой боли, я ощутил какую-то странность, но сразу не смог ее идентифицировать. И лишь углубившись в рощу метров на сто, понял, что все дело в звуках. Вернее, в их полном отсутствии. Ночь выдалась тихой, однако какие-то насекомые продолжали весело стрекотать под луной, ветерок шуршал травинками, мелкие камешки перекатывались под моими подошвами, а вот когда я зашел в черный лес — тишина наступила мертвая. Даже возникло желание специально шаркать ногами, чтобы избавиться от неожиданно появившейся глухоты.
Разумеется, я его подавил, прошел еще немного, выбрал местечко поудобнее и улегся, положив рядом копье и кинжал. Но заснул не сразу, хотя очень хотелось. Несколько минут я героически боролся с сонливостью, таращась в темноту. На тот случай, если твари, обитавшие в этой роще, заметили мое появление и решили перекусить непрошеным гостем. Но никакого движения вокруг не наблюдалось, о звуках и упоминать не