Везунчик. Дилогия

в город смысла не было, и я оставил развалины в стороне. Спустя несколько часов мне попалась пара неестественно зеленых лужаек с костями, которые я обошел по широкой дуге, затем небольшое стадо козлов, не обратившее внимания на одинокого странника. Подумав о том, что неплохо было бы пообедать, я решил не связываться с рогатыми, а поискать добычу поменьше. Ею стал небольшой суслик. Небольшой, разумеется, по меркам данного мира, а для меня довольно-таки крупный. Я его даже целиком осилить не смог, и прихватил несколько кусочков прожаренного мяса с собой, завернув их в листья местных лопухов.
А через полчаса я сам едва не стал добычей. На этот раз на меня напало дерево, с виду самое обычное, но способное выпускать длинные зеленые побеги, которые опутывали жертву и подтаскивали ее к дуплу, на самом деле являвшемуся распахнутой пастью растительного хищника. Спас меня только кинжал, который легко разрезал зеленые лианы и позволил вырваться на свободу. После этого случая я накрепко запомнил, что к некоторым деревьям лучше не приближаться.
До самой поздней ночи больше ничего интересного не происходило. Не знаю, сколько километров я отмахал за это время. Подозреваю, что немало, однако цивилизация появляться не спешила. И ведь я знал, что прочие пленники сектантов родились и выросли в этом мире, а значит, где-то в округе обязаны существовать обитаемые города или деревни, однако найти их не мог. Более того, мне начинало казаться, что во всех этих землях кроме меня и людей-то нет, так как никаких признаков их жизнедеятельности не обнаруживалось. Остатки костра в развалинах не в счет — его могли разводить и сектанты. В общем, стоило задуматься — в ту ли сторону я иду?
К сожалению, выяснить это было невозможно. Не у зомби же спрашивать? Хотя после долгих размышлений мне в голову пришел вариант решения проблемы — можно поискать в одном из городов карту, а уже по ней сориентироваться, куда двигаться дальше. Да, я понимал, что даже если мне повезет, найденная карта будет относиться к довоенным временам, но за неимением лучшего взял этот план на заметку.
Вечером я сделал кратковременный привал, перекусив захваченным мясом суслика, а ночь скоротал под открытым небом, прикрываясь чахлым кустом. Толком выспаться мне не дали — перед самым рассветом небольшая стайка летучих мышей-кровососов разбудила парой болезненных укусов. Трех перепончатокрылых пушистиков я заколол, а остальных прогнал копьем и громкими матюками (даже не знаю, что оказалось более действенным). Укусы быстро затянулись, но нецензурная брань привлекла внимание пробегавшего мимо крокодила. В общем, с мыслью покемарить еще пару часиков пришлось расстаться.
Новый день оказался насыщенным событиями, которые я встречал со спокойствием, уверенностью и сталью в руке. При встрече с хищниками я действовал четко, не испытывая страха, а замечая что-нибудь необычное, удивлялся уже не так сильно, как поначалу. Не знаю, может быть, за время путешествия у меня наступило пресыщение впечатлениями и мои эмоции слегка притупились. А может, я постепенно привыкал к жизни в опасных землях и даже начал находить в ней некую прелесть, что было довольно странным, так как раньше любви к острым ощущениям я за собой не замечал.
Мое тело тоже изменилось. За относительно короткий срок оно стало намного сильнее и выносливее. Небольшое брюшко, появившееся от сидячей работы, исчезло, во многом благодаря лечебному голоданию, навязанному мне сектантами. Мышцы окрепли, так что к ночи мои ноги больше не гудели и не думали заплетаться от усталости, рюкзак с клинками уже не давили тяжестью на плечи — их вес практически не ощущался. Да и копье за несколько дней превратилось в необходимую часть тела и уже не утруждало запястье. Ну а про скорость бега вообще молчу — я был способен часами поддерживать быстрый темп, не чувствуя острой необходимости передохнуть и отдышаться.
Наверняка все это произошло благодаря кинжалу, который я с завидной регулярностью пускал в ход. И вполне возможно, этими пунктами список изменений не исчерпывался (просто остальное я еще не успел прочувствовать). Но сейчас меня это не особо тревожило. Более того, осознание телесных и душевных перемен заставляло по-новому взглянуть на окружающий мир. Ведь если раньше я рассматривал его исключительно как враждебный, слабо приспособленный для человека, то теперь понимал, что и здесь можно жить. Не выживать, а именно жить, получая при этом немалое удовольствие.
Да, я давно успел смириться с мыслью, что дорога на Землю для меня закрыта, но только сейчас впервые задумался о том, что в будущем этот мир способен стать моим домом.
Глава 8