Везунчик. Дилогия

воды сейчас я без раздумий отдал бы все сокровища этого мира. Короче, жить можно, а вот стоит ли — еще нужно разобраться. Уж не знаю, этот ли комплект ощущений получало большинство моих знакомых после попойки — раньше я до такого себя не доводил. Зато теперь получил прекрасную возможность испытать все прелести состояния, в простонародье именуемого бодуном.
С трудом открыв глаза, я отметил, что в пещере уже не так темно, и попробовал пошевелиться. Первая попытка вышла неудачной, меня залила волна боли, но потом дело пошло на лад, мне удалось повернуться на бок и осторожно сесть. Пережидая приступ головокружения, я огляделся. Ход в этом месте был широким, на стенах и потолке висели гроздья и гирлянды паутины, а на полу валялись разной формы клубки. Судя по ним, меню членистоногого отличалось завидным разнообразием.
Дождавшись, пока мир перестанет вращаться, а тошнота немного отступит, я поднялся, используя стену в качестве опоры, постоял немного и на ватных подгибавшихся ногах отправился к выходу, возле которого должен был валяться мой рюкзак с парочкой полных фляг. Да, вначале следовало окончательно прийти в себя, но в данный момент я прекрасно понимал справедливость рекламы, говорившей, что жажда — это все, и не желал прислушиваться к слабому голосу рассудка.
С трудом шевеля ногами, я перешагивал выступы и широкие трещины в полу, недоумевая, как же в кромешной темноте ухитрился пробежать по пещере, не угодив ни в один из этих капканов и не переломав себе ноги. Повезло, не иначе. Добравшись до выхода, я непроизвольно зажмурился от яркого света, а проморгавшись, констатировал — на дворе полдень, моя отключка длилась не больше двенадцати часов, поскольку местное зверье сейчас вовсю занималось тушей мертвого паука.
Увидев недалеко от себя рюкзак, я подошел к нему, достал флягу с водой и всецело отдался поглощению живительной влаги. Напади сейчас на меня кто-нибудь из ковырявшихся в трупе хищников — вряд ли я бы успел отреагировать. Когда же тара опустела, я вернул себе способность соображать и озаботился поисками своего кинжала. Если память ни с кем мне не изменяла, клинок должен был валяться там, где я его бросил, выковыривая паучьи жала из своего плеча.
Так и было — я заметил блеск стали в траве и направился к нему. Грызшие лапы гигантского насекомого собаки, восседавший на спине орел и десяток мелких хищников даже не успели отреагировать, когда я подошел к туше и взял свое оружие. Потом, разумеется, они воспылали праведной местью по отношению к наглецу, покусившемуся на их добычу, но я быстро показал всем, кто здесь хозяин.
Орел, попытавшийся долбануть меня окровавленным клювом, получил клинком в грудь и спустя секунду безжизненно распластался на земле; троица собак, попытавшаяся вцепиться мне в глотку, успокоилась аналогично быстро и навсегда; парочка грызунов, возжелавших укусить меня за ноги, сдохла, не успев даже пискнуть напоследок. А прочие, глядя на такое безжалостное истребление, предпочли ретироваться подальше.
Убедившись, что на меня больше никто не хочет нападать, я расслабился и довольно вздохнул. Тело, получившее необходимый заряд жизненной энергии, уже не ощущало последствий отравления, было бодрым и свежим. Проснулся зверский аппетит, поэтому я сразу же содрал шкуру с одной собаки поупитаннее и принялся насыщаться свежим, сочным и еще теплым мясом, не тратя времени на разведение костра. А когда желудок оказался набитым под завязку, я стер кровь с лица и стал собирать свои вещи.
Рубашку сразу же решил выбросить, так как отстирать ее от крови было нереально. Данная потеря была несущественной, ведь в рюкзаке как раз на этот случай лежала запасная. Ее я и напялил на себя вместе с курткой, которая обзавелась двумя аккуратными дырочками, и привычным движением нацепил на плечи ножны, куда вложил потерявшую былую остроту саблю. Да, на клинке после встречи с челюстями паука появились выщерблины и глубокие царапины. Похоже, жвала этих тварей были способны пробивать даже доспехи, так что мне вчера еще повезло, что гигантское членистоногое захотело вцепиться мне именно в плечо, а не в голову.
Взяв рюкзак, я хотел покинуть место ночной схватки, но внезапно заметил блеск в траве. Заинтересовавшись, я пошел посмотреть, что там валяется, и обнаружил меч. Большой двуручник весьма неплохого качества. Судя по состоянию, лежал он тут недолго и, вполне возможно, являлся именно тем оружием, которое отчекрыжило пауку конечность. Кстати, при свете дня я смог внимательно рассмотреть членистоногое и мог сказать, что мне крупно повезло с первым ударом. Я умудрился попасть по сочленению, где не было хитиновой брони, поэтому одним взмахом отрубил чудовищу лапу. Именно это замедлило