Удирая от толпы гопников Никита Северов нырнул в черный смерч, оказавшийся у него на дороге. Нырнул и… вынырнул в мире, где человеческая жизнь дешевле миски с тюремной похлебкой, а рядовые стражники владеют магией. Теперь Никите не до смеха. Выживать в суровом Средневековье — это не гопника поучать, который невольно последовал за тобой: здесь задачи посложнее…
Авторы: Бубела Олег Николаевич
как появляются зомби. Оказалось, это не следствие действия вируса, яда или чего-нибудь подобного. Просто Проклятые земли, так же, как и любые аномальные территории Империи, особым образом воздействовали на попадавших в нее живых. Повышенное содержание магической энергии слегка изменяло их организмы, поэтому после смерти люди превращались в зомби. Те, кто пробыл здесь мало — в обычных ходячих мертвецов, кто наведывался частенько — в мутантов, а кто прожил на этой территории довольно долгое время, становились вожаками зомби или тварями куда страшнее, о которых потом долго ходили разные байки. Именно поэтому в Империи существовала традиция — отрубать головы отошедшим в мир иной искателям.
Ну а в городах они собирались по одной простой причине — смерть стирала все знания, оставляя лишь примитивные инстинкты, один из которых заставлял оживших мертвецов собираться в стаи и искать защиты в городских стенах. Разумеется, перерождение происходило не всегда, а лишь в том случае, если тела умерших оказывались не сильно повреждены, но мутация мертвых тканей была стремительной. Дишур рассказал, что год назад одного из его товарищей по отряду во сне укусила ядовитая сколопендра, а уже перед рассветом он поднялся и набросился на ничего не подозревавшего дозорного. Кстати, укушенный ожившим мертвецом не превращался в зомби. Во всяком случае, не сразу, а только после того как его убивало заражение крови от оставленной без внимания раны.
Истории Дишура не испортили мне аппетит. Доев мясо и запив его остатками воды из фляги, я собрался и вместе с искателем покинул пещеру. День был в самом разгаре, тушка паучихи давно успела лишиться всех своих конечностей, а панцирь был вскрыт, словно консервная банка, и лишен всех внутренностей. Рядом копошились лишь несколько мелких падальщиков да мухи деловито жужжали над останками некогда грозной твари.
Окинув взглядом животных, я исключил угрозу с их стороны и хотел направиться на северо-восток, где, по словам искателя, имелся небольшой родник, но Дишур решил поглядеть на членистоногое поближе. Он подошел к паучихе, спугнув падальщиков, поднял ее отрубленную голову и посмотрел на меня:
— Ник, а ты не хочешь забрать себе ее клыки?
Я пожал плечами:
— Ты же сам говорил, что они почти ничего не стоят, так зачем возиться?
— Ну, скупщик даст за них не больше пяти медяков, но я бы посоветовал тебе сделать из них украшение и повесить на шею.
— И какой в этом смысл?
— Среди искателей так принято, — пояснил Дишур. — Если кто-нибудь в одиночку убивает опасную тварь, он вешает себе на шею или на пояс либо ее когти, либо клыки. Этим он сообщает остальным о своем мастерстве и удачливости, как и о том, что его заслуги требуют уважения.
— То есть, для того чтобы добиться признания у искателей, мне нужно всего лишь надеть себе на шею клыки какой-нибудь твари? — с иронией уточнил я. — А что мне мешает пойти на поле с хищной травой, достать оттуда десяток костяков и сделать себе целое ожерелье?
— Не все так просто. Это признанный искатель может, вернувшись с прогулки, похвастаться когтями убитого дароха, и никто не усомнится в его словах, ведь на его груди уже висят два десятка. А вот если какой-нибудь новичок примется размахивать клыками глоша и требовать уважения, его поднимут на смех, так как подумают, что он выдрал их из уже мертвого тела. Поэтому в таких случаях принято приводить свидетелей, и будет лучше, если это окажутся опытные искатели, которым доверяют остальные. А я готов в любое время подтвердить твой рассказ.
Но я огорчил Дишура, отрицательно покачав головой. Быть серым и незаметным куда безопаснее, а жвала паучихи будут лишь привлекать к моей персоне лишнее внимание. Тем более уважение искателей мне ни к чему, так как задерживаться в Пограничье я не собирался.
— Но почему? — удивился приятель. — Ведь ты великий воин, Ник С Края, так отчего не хочешь взять подтверждение своей победы? Или у вас не принято демонстрировать свои успехи?
— Вроде того, — не стал я выдумывать более правдоподобное объяснение. — И ты ошибаешься, я вовсе не великий воин и причин хвастаться своим мастерством не нахожу… Может, пойдем?
Дишур неодобрительно зыркнул на меня, достал кинжал и принялся выковыривать жвала паучихи из пасти. Они выдирались сложно, со скрипом и скрежетом. Когда искателю удалось выломать свои трофеи, он спрятал их в карман, с сожалением поглядел на зазубренный кинжал и вернул его в ножны. Наткнувшись на мой удивленный взгляд, он пояснил:
— Наведаюсь в Гильдию, сделаю себе защитные амулеты. Я же тебе рассказывал, что кости тварей могут послужить для них хорошей основой.
Воспользовавшись предлогом, я попросил Дишура
