Неужели ты до сих пор жив? И мало того, что сумел освоиться на Проклятых землях, так еще и семью себе завел. Поразительно! Но знаешь ли ты, что запас твоей удачи далеко не бесконечен? Что его может хватить на тебя, но не на твоих родных. Знаешь? И хочешь поскорее убраться с опасных территорий? Тогда у меня для тебя плохая новость — Проклятые земли никогда не отпустят свою законную добычу! А специально для вашей компании у них уже заготовлено множество смертельно опасных сюрпризов и тайн. Так чего же ты ждешь? Вперед, Везунчик! Ты же понимаешь, что от судьбы не уйти. (Черновик)
Авторы: Бубела Олег Николаевич
из них я отправляю в лицо арбалетчика — если не убью, так хоть отвлеку на секунду, а с другим бросаюсь на противника, вооруженного ятаганами. Самоубийство? Только не для лесного стража! За миг до нанизывания на кривое лезвие, я резко ухожу вниз, вытягивая правую ногу. Противник не успевает отреагировать на мой прием и получает удар, дробящий ему щиколотку. Болевой шок не позволяет врагу действовать с должной скоростью, а я, распрямляясь сжатой пружиной, легко и непринужденно ухожу от рубящего удара вторым клинком, блокирую руку человека своей и одновременно вонзаю нож в его сердце. Появившийся на моем плече длинный разрез серьезной опасности не представляет.
Развернувшись, я позволяю рукоятям ятаганов упасть в подставленные ладони и шагаю навстречу мечнику, вооруженному эльфийскими клинками. Скоротечный обмен ударами доказывает, что хорошее оружие — еще не гарантия победы. Не представляю, зачем человек решил обзавестись эльфийской парой. Обычные сабли ему бы подошли лучше, нежели легкие клинки, которыми он так и не научился работать. На второй же связке попавшись в примитивную обманку, противник лишился правой кисти, а потом и жизни, отвлекшись на боль и не сумев отвести колющий выпад в голову.
В следующий миг мне пришлось уходить от удара бердыша. Как я и подозревал, арбалетчик сумел увернуться от ножа, но получил царапину на щеке, которая прибавила ему ярости. Это его и сгубило. Пришедшийся в пустоту удар получился слишком мощным, тяжелое оружие по инерции увлекло стрелка за собой, чем я не преминул воспользоваться, развернувшись и вонзив кривой клинок в бок врага. Вторым я в этот же миг жестко заблокировал удар раненого мечника, благо правая рука окончательно вернула работоспособность. Сталь ятагана оказалась приличной и не переломилась у гарды, чего я опасался. Выдернув клинок из тела стрелка, попутно проворачивая в ране, чтобы усилить болевой шок, я полоснул им по горлу мечника, уходя от встречного приема. Рубящий удар, нацеленный в шею стрелка, легко отделяет его голову от тела, а короткий укол в сердце мечника ставит точку в схватке.
Бросив ятаганы, я упал на траву и принялся по ней кататься, сбивая огонь. Растительность была очень влажной, поэтому потушить магическое пламя удалось быстро. Видимо, маг не успел наполнить его должным количеством силы. Поднявшись, я огляделся в поисках угрозы, таковой не обнаружил, и принялся неспешно изучать полученные в бою повреждения. Рукава рубашки сгорели полностью, на спине тоже почти не осталось ткани. Штаны пострадали чуть меньше — десяток-другой дыр. Волосы выгорели, укрыв обожженную голову запекшейся коркой, кожу на руках, лице и спине покрывали ожоги разной степени тяжести, но закрытая перевязью грудь практически не пострадала.
Прибавить к этому рану на плече, дырки от глиняных осколков на боку и получится полная картина моего текущего состояния. Со стороны она могла показаться удручающей, но я пришел к выводу, что повреждения срочного лечения не требуют, и обратился в слух. Все было тихо. Мои глаза, чудом избежавшие знакомства с магическим пламенем, не отмечали никакого движения.
‘Похоже, нападение отбито!’
Это была первая осознанная мысль. Она вызвала гулкое эхо в пустой черепушке, испугалась и позвала свою товарку, звучавшую как: ‘Что делать дальше?’. Разум, все еще находившийся в ступоре, ответить не смог, зато память услужливо подсунула цитату из свода инструкций: ‘После нейтрализации противника рядовому бойцу рекомендуется произвести первичное лечение собственных ран, не требующих внимания целителя, а также, по возможности, оказать помощь пострадавшим в бою союзникам, если данные действия не противоречат прямым приказам старшего командира’.
Мои ожоги серьезными не являлись, о чем говорила боль, легким фоном маячившая на задворках сознания, поэтому, прихватив трофейные клинки, я помчался к забору, за которым пряталась орчанка. Скользнул в прореху между кольями, подошел к бесчувственному телу и произвел беглый осмотр. Арбалетный болт попал в грудь, повредил одно из ребер, пробил правое легкое девушки и вышел под лопаткой, оставив дыру размером с серебрушку, из которой сочилась кровавая пена. Добавив к этому тонкую струйку крови изо рта, я с олимпийским спокойствием сделал вывод, что жить Викате осталось несколько минут. Не поможет ни сит, ни эльфийские зелья. Здесь только целитель мог бы справиться, и то потребовалась бы прямое вливание жизненной силы, но единственный, кто в округе умеет оперировать силой, сейчас валяется неподалеку в отключке.
Тут моя палочка-выручалочка память подкинула образ Поглотителя жизни. В голове только-только начала складываться последовательность действий, а ноги
