на Потемкиных хорошее впечатление, — осторожно начинает Борис.
— Старшего валить сразу нельзя, хорошо бы, чтоб он тоже тебя признал… — задумчиво продолжает Шаман. — Затягивать тоже не стоит. Работай под сердечный приступ. Надо будет найти тела, чтоб потренироваться. Это мы с Олегом обеспечим! — кивает он в сторону Земели.
— Не вопрос! Мишке сколько? — подхватывает Земеля.
— Какому Мишке? — в полном ахуе спрашиваю я, пытаясь понять, пора уже просыпаться или нет?
— Брату твоему, — уточняет Земеля.
— Ему двенадцать под Новый год исполнится, — вместо меня отвечает Борис.
— Шесть лет до совершеннолетия?.. Хуже, конечно, чем двенадцать у того бастарда, но тоже срок. Нам хватит.
Честное слово, если б у них разом выросли рога и копыта, я бы меньше был удивлен, чем сейчас. Впрочем, какое там удивлен! Я тихо охреневал! Тихо, потому что слов не находил, а то бы охреневал громко. Вдоволь налюбовавшись моим ошарашенным выражением лица, эти… эти нехорошие люди… начинают ржать.
— Повелся! — от хохота Шаман стукается головой о расположенную сзади стену, — Он точно повелся!
Земеля в ответ кивает, стукнув кулаком о кулак Алексея. Борька прячет лицо в ладонях и просто тихо трясется.
— ВЫ!!!
— Мы, мы!
Облегчение настолько велико, что я тоже начинаю смеяться. Розыгрыш получился шикарный, подловили черти круто. Отпускает нас только через несколько минут, в течение которых мы безуспешно пытаемся успокоиться.
— Посмеялись, и хватит, — Шаман отдышивается, как после забега, давя довольную улыбку.
— Круто вы меня разыграли! Еще и учебник приплели, я ведь поверил!
— Егор! Про учебник мы не шутили! — абсолютно серьезно говорит Олег, заставляя меня вновь зайтись в смехе.
— Не-е-ет! Второй раз не поймаете!
— Егор! Еще раз говорю, мы только насчет выпиливания пошутили, все остальное — чистая правда! На, сам почитай! — Земеля достает из стола книгу и открывает заложенную страницу, где действительно описывается рассказанный случай. По мере чтения желание смеяться у меня пропадает начисто. Пробежав текст по диагонали, откладываю увесистый том — позже изучу внимательно. В свете полученной информации переосмыслить придется многое.
— Все это к чему было: «Фаворит», если он работает на княгиню, опасен! Твое возможное признание, пока Михаил не вырос, его матери не выгодно.
— Да уж… Вы всерьез думаете, что такой сценарий возможен?
— Если смотреть трезво — они сто раз с тех пор пересмотреть устав рода должны были. Только кто ж нам даст его почитать! Но вот дедок-юрист почему-то уверен, что ничего не меняли.
— Устав так просто не пересмотришь, — вмешивается Борис, — Я покопаюсь потом в нужной литературе, чтобы точнее сказать, но там обычно кучу условий требуется выполнить.
— Навроде чего?
— Самое очевидное — разрешение императора. Согласие основных союзников может потребоваться. Хорошо бы узнать, что за профессор с вами разговаривал, может можно частным образом консультацию получить? Тогда и рыться в архивах не понадобится.
— Сомов Аркадий Эммануилович. Вот, визитку мы прихватили, — Алексей вытаскивает из визитницы прямоугольную картонку с данными дедка и через стол отправляет ее к Борису, — Хорошая идея, кстати, с консультацией! Предлагаю так и сделать. А воспоминания потом подправить на всякий случай.
— Не выйдет, — огорчаю я пилота, — Мой потолок — пятнадцать минут, которые просто стираются из памяти.
— Тоже вариант. Но тут тебе самому виднее, как это провернуть.
— Хорошо, подумаю.
— У меня еще тут мысль появилась, — добавляет Олег, — место, где разместились эти фавориты, мы теперь знаем. Как насчет того, чтобы им в ответ самим пару жучков посадить?
— А кто слушать их сутками напролет будет?
— Можно инвалида какого-нибудь нанять. Вон, у майора Окунева, что ты сманил, отец в коляске уже много лет сидит, чем не вариант? И мы в курсе, и человек при деле.
— Если только так.
— А чего нет-то? Мне, почему-то, кажется, что если вы послезавтра на приеме столкнетесь, то много чего интересного всплыть может.
— Ладно, согласен. Только тогда надо быстро это провернуть, у нас, по сути, всего завтрашний день и остается на все.
— Принято. С утра займусь. Теперь вроде все?
Мы с Борисом уезжаем домой изрядно озадаченными. Получив титул (кажется так давно, а на самом деле и полгода не прошло), я твердо знал, что это — мой потолок, все надежды на дальнейшее возвышение связывал с государственной службой. У меня уже и хороший план был, и родичи озадачены. Получилось же в свое время у Милославского вылезти на самый верх, почему бы и мне похожий финт не провернуть?
Теоретически
