воздействий, ни капли не доверяя найденной родне, но пока с их стороны таких поползновений не наблюдалось. Папаня, кстати, в жизни маменьке уступал, он больше по воздуху был, как и дед. Но зато имел почти полноценную землю и молнию вдобавок к светлому треугольнику. А вот дед, хоть и имел те же стихии, но был послабее наследника, все-таки не зря говорят, что нестандартный источник почти всегда уступает классическим.
Круг вопросов постепенно иссяк, а дед, наконец, перешел к сути:
— Я думаю, вы понимаете, Егор, что мы пригласили вас не за подробностями событий у Задунайских? Хотя рассказ очевидца и ценен, но это уже дело прошлого.
— И что же вы от меня хотите, Александр Павлович?
— До нас уже не раз доходили слухи о молодом человеке, обладающем поразительным фамильным сходством с нашей семьей…
— Ничего не могу поделать, внешность настоящая.
— Я вам верю, но тогда это не может быть случайным совпадением. Вы знали ваших родителей?
О, как! А про мать они, выходит, не в курсе? Хотя, живем мы отдельно, виделись с ней считанные разы, звонил я ей тоже нечасто и не из дома, могли и упустить. Тем более что свидетельство о рождении я в гимназию не предъявлял, ограничившись паспортом. Визиты в госпиталь? Могу и отовраться практикой. Хотя, блин, врать-то здесь чревато. Но очень не хочется мать во все это впутывать, ей и так в жизни досталось от этой семейки, до сих пор последствия аукаются! Придется снова выкручиваться полуправдой.
— Мать знал, отца… — внимательно посмотрел на Павла, — Отца — нет.
— А матушку вашу можно увидеть?
— Почти четыре года назад с ней произошел несчастный случай: тяжелое ранение, истощение… Простите, но я не хочу говорить об этом.
— Извините, не знал. Соболезную, — фальшиво сочувствует папаня, переглядываясь с дедом.
Киваю в знак признательности. Пока мне везет, что вопросы поставлены именно так, и они сами додумали подробности. Спроси они: жива ли она, пришлось бы гораздо хуже.
— Тогда вы не будете возражать, если мы проведем анализ на родство?
— Вы же все равно не отступитесь? — впервые за весь разговор показываю зубы.
— Вы против? — удивляется старший.
— Честно сказать, я ни за и ни против. Моя жизнь уже устоялась и без вашего участия, я достаточно успешен, пусть и только на своем уровне. Так что мне все равно.
— Зато нам не все равно! — горячась, подает голос Павел.
— Хорошо. Куда мне подойти, чтобы сдать кровь?
— Никуда, у нас все готово, — по сигналу хозяина в дверь проникает незаметный человек с аптечкой в руках. Отмечаю, что это не целитель и даже не одаренный, а после того, как он трижды не попал в вену, понимаю, что вообще не медик. Кровушки у меня откачивают — хватит напоить пару вампиров, но поскольку почти ничего не знаю о тестах на родство — терплю. Потом урод лезет ватными палочками в рот и в нос, сделав несколько соскобов. Эта процедура чисто физически не несет никаких отрицательных ощущений, но почему-то выглядит настолько унизительной, да еще на глазах у двух князей, что зверею не по-детски.
Заживив последствия неумелого забора крови, обнаруживаю, что оба мужчины с интересом смотрят на меня: блин, скорость заживления немало может сказать знающему человеку!
— Что?
— Вы целитель?
— Еще нет, но азы знаю, — изо всех сил держу себя в рамках вежливости.
— Собираетесь учиться?
— Сначала гимназию закончу, а там видно будет. Если это все на сегодня, могу я идти?
— А результаты теста вам неинтересны?
— Почему-то уверен, что вы мне сообщите.
— Наглеете, молодой человек!
— Есть немного. Но ваш косорукий работничек убил во мне всю вежливость на сегодня, — меня несет, но ничего не могу с собой поделать — злость просто клокочет, — Так могу я идти, ваши сиятельства?
— Да, конечно.
Выходя за ворота, в одном из окон успеваю заметить отпрянувший в тень женский силуэт. Жму плечами и оглядываюсь по сторонам.
На противоположной стороне улицы неожиданно нахожу глазами Метлу, чуть поодаль — Земелю. Слегка удивляюсь их присутствию, потому что двойка моих охранников спешит ко мне из расположенного неподалеку магазина. Не торопясь, бреду в сторону канала, давая возможность охране догнать меня еще до перекрестка. Последнее, что помню — это черный микроавтобус, дверь которого распахивается точно напротив и укол в плечо.
Очнулся висящим на связанных руках в незнакомом помещении без окон. Бонусом шла блокирующая силу сбруя, а супербонусом — два избивающих меня амбала. Работали мужики методично, постоянно сменяя друг друга. Отрешиться от ощущений, чтобы сделать ответку никак не получалось, а отключать боль не умел. Ничто в моих обеих жизнях не приготовило
