бездомный. Соответственно ночлежка ваша — бомжатник. Все ясно?
— Ясно, просто я слова такого не знал. Бродяги, они и есть бродяги. Нищие. Попрошайки. Горемыки. А про бомжей я от тебя первого слышу.
— Да есть у меня привычка новые слова придумывать, не обращай внимания. Поел?
— Ага. Переодеваемся?
Комплект одежды для выхода «во тьму» (в противовес выходу в свет) я держал у Совы. Представляю, что сказал бы тот же Ван, забирая в стирку пропахшие дном городской жизни вещи. Ничего бы не сказал на самом деле, но поглядел бы так укоризненно…
— Буфетчица, ты где? — орет Тарас, заходя в сарай, — Их благородие опять к тебе пришел! Сиськи смотреть!
— Захлопнись! — несмотря на место, какое-то уважение к беременным женщинам у меня еще сохранилось, так что до цинизма Совы мне было далеко.
— Анна, выходи!
— Учись, студент! Вишь, их благородие, со всем уважением, а ты! — вышла к нам моя поднадзорная, — Здрасьте, благородие! А денюжек сегодня скоко дашь?
— Привет, красавица! Десятку заготовил, как ты и просила по полрубля наменял.
— Ох, барин, вот умеешь ты к девушке подход найти! Не то, что некоторые! — злобно зыркнула она в сторону Тараса.
— Ты, Буфетчица, на меня не тяни! Кто тебе такого щедрого клиента еще подгонит! Мыша-то где?
— А кончилась Мыша! — не Тарасу, а мне ответила женщина, — На той неделе ихние на ней что-то отрабатывали, так и отошла к ночи, кровью истекши! — Мышой звали вторую беременную в этом гадюшнике, у которой дела шли не очень. Беременность протекала тяжело, плод был откровенно нежизнеспособный, но такого исхода я, признаться честно, не ожидал.
— И что? — тупо спросил я от неожиданности известия.
— Да приставам тело отдали, да и все! Гудырыч, хахаль ейный, кручинится теперь, такой бакшиш пропал! Но ты, барин, не сумлевайся, как Гудырыч себе новую жонку найдет, будет у тебя новый материал! У Гудырыча струмент еще рабочий, не то, что у остальных пропойц!
— Ты, это, Анька, ты меня не пугай, — опешил я от ее речи, — Мне такого счастья сто лет не надо! Я бы вообще сюда не пришел, если б не нужда!
— Тю! Благородие! Тебе ли о нас плакать! Ты, небось, дома из расписной посуды жрешь, пуховым одеялом укрымшись! С ледями на балах танцуешь! А царя видел? — с жадным любопытством вдруг спросила у меня Буфетчица, — Ну скажи, видел ведь?.. — заныла она.
— Ну, видел пару раз, — Сова, раскладывая газеты на скамье каморки, с любопытством покосился в мою сторону.
— А какой он? Правда, красивый? У меня, если мальчик будет, я его точно Костей назову! — мечтательно заявила первая леди помойки.
— Вот сейчас и выясним, — прервал наш диалог Тарас, — Ложись, красотка!
Вопреки желанию Буфетчицы, у нее была девочка.
— Ань, может мне тебе комнату снять? — спросил я, когда мы с Тарасом закончили, — Сгинешь ведь здесь ни за грош. А так работу бы себе нашла, в люди выбилась, ты ж не пропащая еще бабенка?
— Эх, барин! Добрый ты! Нашто мне комната, я ж в ней быстрее пропаду! А здесь у меня компания! Кол-лек-тив! — по слогам выговорила она слово, — Слышь, студент! А, правда, что девка у меня здоровая будет? — уставилась она на Тараса.
— Правда, удивительно даже, — отозвался он.
— Благородие! Ты, ежели добрый, найди ей семью. Я до родов в рот ни капли не возьму, вот те крест! — торжественно пообещала она, — Только прав ты, сгинет она со мной! У нас жисть короткая, а я так знать буду, что кровиночка моя выживет. Поклянись! — вцепилась она в мою руку.
— Клянусь! Анька, только ты сама себя береги. Вот, забери свое, — отдал я ей заготовленную мелочь, — И к этим, которые Мышу замучили, не суйся!
— Да я что, не понимаю штоль?! К тем только доходяги идут, которым море по колено. Но, помни, барин, ты поклялся!
— Запомню, Аня!
Как и папаня, я оказался спец по мальчикам. Мальчик, мальчик, девочка. Хуиланг, и материться не надо, произнося это имя, оказалась гордой носительницей дочери. Ван, в чьей верности у меня с недавнего времени не было сомнений (а я все-таки нашел способ проверить), перевел ей мой вопрос:
— Хуиланг, у тебя будет девочка, может, останешься? Жениться — не женюсь, но малышку всем обеспечу?
Девушка, испугав меня своим порывом, рухнула на колени и припала губами к руке, которую от неожиданности не успел спрятать. При этом она лопотала, а китаец переводил:
— Уверен ли господин, что другие дети будут мальчиками?
— Да.
— Господин очень щедр, — продолжил переводить китаец, — Но он не знает, каким почетом будет окружена его дщерь. Сам Сын неба изъявит желание взять ее в свой гарем! Это придаст небывалый почет роду Чжао. Я знаю, девочка будет не меньше, чем «хрустальной звездой»! А внук господина станет следующим Сыном неба! Оракул не ошибся,
