Григорий, наливая себе новые полстакана.
— Oh! Do you speak English? — радуюсь я редкому знатоку английского.
— Не …би мне мозги! И без тебя таких хватило!
— Фу, грубиян! — подсунув поближе к Григорию блюдо с очередным шедевром от Вана, жду, когда гость перейдет к новостям.
— В общем, так! Меня перевели, пока на испытательном сроке. Надзор за тобой с меня сняли, но контакт рекомендовали поддерживать. Так что можем снова видеться на законных основаниях, — выдает Осмолкин, отведав стряпни.
— Отчеты писать будешь?
— А ты как думал? — вопросом на вопрос отвечает мужчина, — У нас на каждый чих бумажка заполняется!
— Не узнал, кто у вас мое дело прикарманил? — интересуюсь я, как бы между делом.
— С этим глухо. Зато случайно услышал, что сегодня ночью остатки архива из монастыря перевозить будут. Мохов с сопровождением поедет. Интересует?
— Да ты что? Сам Платон Николаич?!! Вот радость-то! — из редких, но содержательных бесед с Григорием я выяснил, что главным идеологом использования меня против Потемкиных остался этот давний соратник императора и деда. Взгляды свои он уже вряд ли поменяет — не тот возраст, так что пока он служит, вероятность подставы была по-прежнему высока. На его же совести были трое моих братьев: пусть убивать их и не собирались, но именно его действия и приказы привели к тому результату, что мы сейчас имеем.
— Он самый!
Поведав мне время и маршрут, а также некоторые детали, Григорий секунд на тридцать замирает и вновь выдает:
— Выпить есть? Водки? — дежа вю, но рисковать не хочу — подробности последних минут стерты из памяти Григория. Хлопнув очередные полстакана, мужчина удивляется: — Ехал к тебе и хотел, а сейчас как не в себя идет?..
— Устал, наверно, — жму плечами я. — Как дела?
— Меня перевели, пока на испытательном сроке. Надзор за тобой с меня сняли, но контакт рекомендовали поддерживать. Можем опять видеться на законных основаниях, — почти слово в слово повторяет Григорий свою фразу.
— Нормально.
Григорий наливает себе еще, но уже по инерции. С тщательно маскируемым интересом слежу, как гвардеец, недоуменно давясь, выпивает уже четвертые сто пятьдесят за четверть часа и отставляет стакан в сторону со словами:
— Забористое у тебя пойло! — он берет бутылку в руки и рассматривает, — А! Вон оно что! Пятьдесят градусов! Тогда ясно. Кто это у тебя такое пьет?
— А черт его знает! — действительно не знаю ответа на этот вопрос, потому что пилоты предпочитают коньяк, причем часто сами же его закупают и привозят, профессор, как оказалось, является поклонником пива, которое специально для него приобретает на частной пивоварне раз в неделю Ли, а все остальные разве что вино изредка употребляют, и то по поводу, — На всякий случай скорее всего держим.
— Тогда скажи, чтоб купили нормальной, — потихоньку Григория развозит. Источник у него еще совсем слабенький, так что справиться с опьянением хозяину не слишком помогает, — Лечиться сегодня будем?
— Ну, раз приехал, то пошли, алкоголик! — встаю из-за стола.
— А это не опасно? — осторожно спрашивает мужчина.
— Вот и узнаем! — ехидничаю я, но поняв, что гвардеец действительно трусит, успокаиваю его, — Да, пошли! Протрезвлю сейчас, всего-то дел!
С тоской оглянувшись на заставляемый шустрым Ваном стол, Осмолкин нетвердой походкой следует в комнату, назначенную мной на роль процедурной. Чем заканчивается протрезвление в моем исполнении, Григорий прекрасно помнит, но, видимо, снять напряжение последних недель и впрямь хотелось до трясучки.
В свои дела с церковниками, которые оказались филиалом ПГБ, втягивать никого не хочу. С вечера хожу по базе, насылая дрему на обитателей, а около полуночи пробираюсь в ангар к своему доспеху. В кои-то веки пожалел, что успел установить видеонаблюдение, но, надеюсь, заменить несколько кассет на аналогичные с предыдущих дней смогу.
— Далеко собрался? — слышится за спиной тихий голос Земели, когда я уже заканчиваю предполетную проверку.
— Блин, Олег, вот на хрена так пугать? — судорожно рассеиваю почти скастованные водные ножи.
— Кто бы говорил? Захожу в караулку — все спят. Попытался разбудить — ноль реакции. Почти поднял тревогу, ладно еще тебя заметил…
— Ты ж вообще сегодня не должен был приезжать? — за всеми моими людьми в нашем новом доме были закреплены собственные комнаты, но постоянно обитали в нем только мы с Борисом, а также Ли с Ваном. Остальные лишь иногда оставались ночевать, предпочитая жить все-таки отдельно.
— Бумаги вчера оставил, пришлось вернуться, — объяснил свой внеплановый визит пилот.
— Ммм… Убедить тебя, что это все тебе только мерещится, полагаю, у меня
