проблемы: чем руководствовался Костин, влезая в эту авантюру, я примерно представляю. Очень уж он напирал, что я по молодости в реалиях не разбираюсь и перестраховываюсь там, где это не требуется. Контрактов с трофеями по Москве единицы вывешивают, для этого чаще в глушь или на какую-нибудь границу ехать надо. Прошлое дело ему глаза застило. Вот только нет у заказчика никакой легитимной власти предлагать эти трофеи, раз хутор по другую сторону дороги стоит. И не верю я в то, что удастся такое втихушку провернуть, где-нибудь, да всплывет информация. А после такого нас всех за яйца — и привет. Полиция в попытке откреститься всё так может вывернуть, что это мы уже преступниками окажемся. И, что хуже всего, отчасти они будут правы.
А еще больше я не верю в военный гений Ярослава. Организовать конвойную или охранную службу — это не то же самое, что спланировать налет. А пилоты привыкли, что он начальник и имеет право отдавать приказы, так что наверняка послушают его и в этом. Даже то, что Лехин МБК на складе остался, уже не в его пользу говорит: лишить перед операцией одаренного бойца больше, чем половины его возможностей — это еще додуматься требовалось.
Что ж, попробуем скрестить ужа с ежом. Воображаемый вид Ярослава Костина (позывной — Ёж), пытающегося совершить противоестественные действия с ужом, заставил меня усмехнуться. Во все времена силовые структуры между собой конкурировали, наверняка и здесь так же. Попробуем этим воспользоваться, тем более что ПГБшникам от меня помощь требуется.
Все эти размышления на самом деле уместились едва ли в пару минут, но кофе я как раз успел допить.
— На юге от Москвы фуры пропадают, может быть слышали? — неожиданно для собеседников начинаю я.
— Проходило что-то такое в сводках, только это дело полиции… — озадаченно отзывается Рогов.
— Точно, дело полиции. А точнее — дело рук полиции!
Рогов и Верещагин, и так сосредоточенные, еще сильнее подбираются.
— И?
— Баш на баш. Вы помогаете мне, я — вам.
— В чем именно?
Выкладываю оперативникам и ход расследования, и наши выводы, и про собственное незавидное положение владельца «Кистеня», умалчивая лишь о состоявшемся допросе ДПшника.
— И чего ты хочешь?
— Прикройте нас. Сделайте это спецоперацией ПГБ. Плюшки и ордена — вам, трофеи, если будут — нам, но готов отступиться, если как вещдоки потребуются.
Узнав о ведомственной принадлежности гостей, Борис строит изумленную физиономию. Обернувшись, лихо подмигиваю ему, настроение медленно, но верно ползет вверх, потому что мужчины уже явно прикидывают детали, согласившись в главном, хотя пока еще и неосознанно.
— Придется ставить руководство в известность, — испытующе смотрит на меня Верещагин, за что удостаивается досадливого цыканья от сосредоточенного Рогова.
— Не мои проблемы, — парирую я, — Время пока есть. Добираться, правда, часа полтора-два.
— А если мы не согласимся? — пытается нажать посильнее лейтенант.
— Ваше право. Отменю контракт, солью все заказчикам. Отозвать своих у меня времени достаточно, — слегка блефую, если парни в режиме радиомолчания, то дозваться их проблематично будет, но, надеюсь, на близком расстоянии я их и так засеку.
— Нужны хоть какие-то доказательства, — вскидывает на меня глаза капитан.
— Ммм… С этим сложно. Подождите здесь, — опять поднимаюсь к рации.
— Бок, у меня новые обстоятельства. Нашел что-нибудь?
— Есть бумаги на свиней, есть записки Ежа, — очевидно Баринов нашел в сейфе контракт и блокнот Костина, в который тот собирал материалы по делу.
— Я сейчас подъеду не один. Почитай там пока. Отбой.
— Принято. Отбой.
В компании оперативников отправляюсь в контору. Сообразив, что еще есть время и возможность отменить операцию, я заметно успокаиваюсь и перестаю дергаться: никакая неустойка не перевесит для меня свободы и чистого имени.
Взгляд со стороны.
Ночной перекус в придорожной кафешке не вызвал у Алексея каких-то положительных эмоций. Заспанная официантка, недовольная необходимостью обслуживать одинокого дальнобойщика, грохнула на стол тарелку с подгорелой яичницей и разогретым пережаренным бифштексом, а затем удалилась в свою подсобку, пробормотав: «Приятного аппетита!», но явно подразумевая: «Чтоб ты сдох!». Привыкнув, что девушки на него реагируют по-другому, Шаману только и оставалось недоуменно посмотреть ей вслед. Поковырявшись в содержимом тарелки, мужчина решительно отставил все в сторону: даже на вид это было несъедобным, а уж пробовать и подавно не хотелось. Пришлось ограничиться чаем — залитый кипятком пакетик трудно было испортить.
За несколько тяжелых лет Алексей
