с лица врага вместе с головой. Кавалерия из-за холмов прибыла.
— Зёма, гасись, идиот!
Камнем упав на землю, Олег резво откатился за какой-то выступ, пережидая волну стрельбы.
— Прекратить огонь! — раздалась в эфире команда Бока.
Визги, хрюканье и стоны поросят из-за стены мешали сосредоточиться, но ответного огня точно больше не звучало.
— Зёма, жив?
— Да.
— Толкни дверь, только осторожно!
Оглянувшись, Олег понял, что находится всего в паре шагов от ворот хлева. Подобравшись вплотную, он тихонько толкнул створку.
— Чисто!
С неба спланировал сам Баринов в Шамановском доспехе.
— Входим!
Обойдя хлев, они нашли только трех тяжело раненых неизвестных мужчин и пять трупов. Один труп, лежащий в загоне, таскал по грязи здоровенный кабан, вцепившись клыками в лицо. Не в силах смотреть на это зрелище, Земеля упокоил животное молнией, на полмига опередив Бока с его лезвием, среди тяжелого духа хлева отчетливо запахло шашлыком.
Дав отмашку остальным, они спокойно покинули сооружение. Ничего, что можно было бы посчитать трофеем, кроме двух разбитых пулеметов и небольшой оружейки, в сарае не наблюдалось.
— Как Шаман?
— Ребра сломаны, потроха отбиты, но жив, броник спас.
— Хоть это хорошо.
Снующие вокруг незнакомые вооруженные люди нервировали, но Баринов реагировал на них спокойно. Наемники по одному собирались во дворе, туда же аккуратно принесли раненых Алексея и Бронислава.
— Знаешь, что сказал наш юный шеф, когда запретил Костину браться за это дело? — поинтересовался Бок.
— Нет, меня же с вами не было.
— Что мы найдем здесь только лихую банду и поросей-людоедов. Это помимо проблем с властями.
— На то он и шеф. Жаль, только, что мы этого не знали.
— Костину он впрямую запретил, я свидетель.
Ярослав на свою беду попался на глаза именно в этот момент. Выбравшись из доспехов, пилоты переглянулись, и, не сговариваясь, шагнули в одном и том же направлении. У кого-то на этом дворе наблюдалось явно избыточное количество целых костей в организме.
Брать меня «на дело» ПГБшники категорически отказались, несмотря на юридическое совершеннолетие, наличие родовой печатки и личной заинтересованности. Поскольку предатель-Баринов решительно встал на их сторону, пришлось заняться делами, о которых бойцам невидимого фронта знать не стоило. Взяв с меня самую суровую клятву, что не увяжусь следом, ни Бок, ни Рогов даже не подумали как-то ограничивать меня в остальных передвижениях, так что начинающаяся ночь была в полном моем распоряжении.
Обычный велик, валявшийся на складе агентства, благополучно довез меня почти до самого пригорода ничуть не хуже джипа. Самое смешное, я даже времени затратил меньше, чем тогда, потому что двигался напрямую, а не в объезд. Ну, еще и сила мне в помощь. Когда можешь крутить педали со скоростью чемпиона и при этом почти не уставать, велосипед мало чем уступает по скорости машине.
В охране своего жилища патрульный гораздо больше надеялся на собаку, чем на нормальные запоры. То ли так верил в алабая, то ли не хотел выделяться из общей массы, то ли просто сглупил, теперь уже не узнаю. Ни в чем не повинное животное просто усыпил, других домочадцев у сержанта не было. Тайник в подвале нашелся легко, это не весь дом обшаривать и обстукивать, а содержимое его меня порадовало: три спортивные сумки, доверху набитые заботливо уложенными пачками банкнот обещали солидный куш. С сожалением оставив одну из полюбившихся мне крошек для улик ПГБшникам, покинул дом, приведя все в первозданный вид. Вряд ли с операции будут другие трофеи, но хотя бы внакладе не останусь. Попетлял для надежности, принял еще кое-какие меры и, спрятав сумки в наспех сооруженном тайнике неподалеку от города, налегке отправился домой. На все про все ушло чуть больше двух часов, даже устать не успел. Вернувшись, как мог, успокоил Бориса и прислушивающихся китайцев — Шаман явно был их любимцем. А дальше мы так и просидели всю ночь около рации, ожидая вестей.
По иронии судьбы раненых «героев» вместе с помятым Костиным повезли в ту самую больницу N15, где я когда-то стажировался. И это для меня с тех пор вечность прошла, а контингент врачей, работающих там, почти не сменился, так что стоило мне войти, как сразу оказался узнанным. Чёрт побери, Егора, оказывается, здесь очень даже любили и переживали, когда он пропал, а я про это даже не знал. В моих-Егоровых воспоминаниях больница отметилась, как нескончаемая череда усталости и человеческой боли.
— Егор! Ты?!! — облапывает и трясет меня могучий хирург
