с меня плодить долги. Как там? Есть время собирать камни, есть время их разбрасывать. Пора немного покидаться.
Войдя со света в сумрак ангара, слегка проморгался, прогоняя световые блики перед глазами. Потом проморгался еще раз. Потряс головой. Нет, картина не изменилась: за ящиком, приспособленным нами под стол, в жилой зоне сидел Олег в двойном экземпляре. Правда, привыкнув к тусклому освещению, понял свою ошибку. Второй, хоть и был почти точной копией Земели, но все же имел отличия: какой-то более гладкий и зализанный, что ли. Особенно на фоне бледного пилота. Прямо скажем, видок моего друга оставлял желать лучшего, а у этого незнакомого типа морда так и просила кирпича.
— Егор! — явно различимое облегчение в голосе пилота насторожило меня еще больше.
— Добрый вечер! Олег, представишь своего родственника?
Гладкий скривился.
— И к этому шкету ты пойдешь?
— Егор, этот невоспитанный тип — мой старший брат Анатолий Березин. Анатолий — это Егор Николаевич Васильев, мой будущий глава рода, — Земеля бросает выразительный взгляд на мою правую руку с новеньким непривычным украшением, которую я, честно сказать, не спешил протягивать гостю. Он, кстати, тоже даже не дернулся.
— Васин, — поправляю пилота.
Есть некоторые плюсы от личного знакомства с главой ПГБ. Печатку и бумаги принесли без лишней помпы прямо ему на дом, так что вместо губернатора, руку при вручении мне пожал сам Милославский. И даже позволил своему помощнику Антону запечатлеть этот незабываемый момент на фото. Не знаю теперь, что делать со снимком — то ли в рамочку вставить и хвастаться, то ли спрятать куда подальше, как компромат.
— Не скажу, что мне приятно, — процедил Анатолий, — Но вынужден уладить некоторые формальности. Вы действительно возьмете этого к себе в род?
Слегка приподнимаю бровь:
— Что вас заставляет сомневаться в словах Олега?
— Могу я увидеть бумаги?
— Олег? — хамство зализанного начинает выбешивать, но я пока не в курсе обстановки.
— Егор, ты можешь принять меня в род прямо сейчас? Я потом все объясню.
Да что же у него за отношения с семьей?
— Не вопрос.
Иду в свои «апартаменты», достаю заранее заготовленные бланки. В принципе, даже заполнять ничего не надо, только дату проставить, что я и делаю. С некоторым удовлетворением прикладываю к бланку печатку. Оттиск не блещет изяществом, но фамилия Васин получается четко. Дело сделано.
— Вот, пожалуйста, что-нибудь еще? — вопросительно гляжу на неприятного гостя, всем видом давая понять, что лучше бы ему ничего больше не хотеть.
— Вообще-то требуется еще пошлину заплатить и документы сменить, но поверю вам на слово, — тоном человека, делающего мне крупное одолжение, тянет мужчина.
А вот это уже за гранью добра и зла. У Анатолия печатки нет, только обручальное кольцо, на кланового он не похож — не те манеры и одежда. Значок герба на рукаве приколот, но изображение мне не знакомо, да и фамилия не вспоминается, а значит в первые полторы-две сотни старых или влиятельных родов, которые я знаю, не входит. Так что по принятой в обществе иерархической лестнице я выше его по положению, хотя и младше по возрасту — этому хлыщу, как и Олегу, около тридцатника. И, между нами — видящими, по уровню развития источника своему брату он и в подметки не годится — уверенный середнячок, не более.
— Потрудитесь извиниться, вы находитесь в моем доме, — легкий болевой импульс сбивает с гостя спесь. Теперь он тоже бледный и разница между братьями практически исчезает.
— Прошу прощения, — восстановив дыхание, выдавливает он из себя, — Раз он теперь ваш человек, то и это ваше, — на стол кладутся какие-то бумаги, — Честь имею.
На полусогнутых этот тип выходит из ангара, оставляя меня в недоумении.
— Что это было? — спрашиваю у Олега.
— А! Не обращай внимания! Дурак он просто, привык, что первая шишка у нас в городке, вот и строит из себя, — пилот устало горбится, а я, наконец, делаю то, что хотел с самого начала — запускаю диагностику на него. Ничего особенного, разве что печень и другие потроха в более темном, чем обычно, спектре. Это ж как надо отравиться, чтобы, будучи одаренным, так плохо выглядеть? Легкий запашок перегара, который чуется на близком расстоянии, не оставляет сомнений в причине отравления.
Беру и листаю оставленные документы.
— Так, так… Разбитое зеркало, подожженная стойка в баре. Штраф за драку, сопротивление при задержании. О! И главный приз — автомобиль! Спалённый! — не у одного меня, смотрю, отпуск удался.
— Двадцать тысяч, это ж почти два грузовика по стоимости! Олег?
Земеля поднимает на меня больные тоскливые глаза и снова прячет их за подпоркой из рук.
