Виски со сливками

не стала больше испытывать судьбу, отправилась к себе в комнату, тут же легла и заснула, мгновенно отключившись.
Мне снился Сергей, мы лежали на каком-то шикарном пляже, загорелые, молодые и счастливые, потом он предложил мне прокатиться на яхте, мы поднялись на борт и, обменявшись многозначительными взглядами, спустились вниз, в каюту, мгновенно скинули с себя одежду и оказались в объятиях друг друга. Нам было так хорошо… Но внезапно налетел шторм, и нас начало качать из стороны в сторону, я вылетела из объятий моего любимого, меня стало бросать по койке, потом я рухнула на пол, и какие-то руки попытались меня поднять… Но это были не руки Сергея — его объятия я не могла спутать ни с чьими… А он прямо на моих глазах куда-то исчезал, растворялся.
— Наташа… — раздавалось у меня над ухом. Я открыла глаза. Надо мной стояла испуганная Рута в ночной рубашке и пыталась поднять меня с полу. Я села, потёрла ушибленный бок и наконец проснулась.
— Наташа! — Рута с беспокойством смотрела на меня. — Что тебе приснилось? Вначале ты стонала — но, похоже, не от боли, а как будто от блаженства, потом закричала — и упала… Что с тобой?
— Все в порядке, — ответила я. — Все в порядке.
Неужели это последствия визита к Инге? И зачем вообще мы к ней попёрлись?
— Наташа, тебе на бедро надо бы приложить что-то холодное, а то будет синяк на ноге… Некрасиво.
«Кому тут смотреть на мои бедра?» — хотелось мне огрызнуться, но я смолчала: Рута говорила из лучших побуждений.
— Давай смочим тряпочку холодной водой и приложим тебе на бедро? — предлагала моя соседка. — Пойдём в душевую. Я схожу с тобой. Пойдём.
— Сколько времени? — спросила я.
— Начало второго.
Я прислушалась: в доме стояла тишина, все уже давно спали. Мы с Рутой на всякий случай накинули халаты — мужики в доме все-таки — и тихонько спустились по лестнице на первый этаж. Половицы в доме не скрипели, что меня каждый раз удивляло.
Я специально бросила взгляд в направлении комнат Друвиса и добрых молодцев: ни из-под одной двери свет не выбивался.
Мы зашли в душевую и плотно прикрыли за собой дверь, чтобы никого не разбудить шумом льющейся воды. Рута слегка приоткрыла кран, смочила прихваченное с собой небольшое полотенце холодной водой и приложила его мне на бедро.
— Давай постоим тут немного, — прошептала она.
Я кивнула.
— Тебе больно? — с беспокойством спрашивала меня Руга.
— До свадьбы заживёт, — ответила я, подумав, что до моей-то точно, если она вообще когда-то у меня будет. Кандидатов в мужья вокруг себя не видела.
Мы обе замолчали. Прошло минут пятнадцать. Мы открыли дверь душевой и уже сделали пару шагов по направлению к лестнице, как услышали лёгкую трель будильника, которая раздавалась со второго этажа. Мы с Рутой удивлённо переглянулись: кто это мог поставить будильник на половину второго ночи? Слышно было, что в одной из комнат проснулись.
— Назад! — шепнула я Руте, и мы опять нырнули в душевую: душ-то, наверное, полуночники принимать не станут? Если и воспользуются, то туалетом, да и то скорее второго этажа. Душевые были только на первом.
Я оставила щёлочку приоткрытой, свет мы не зажигали. В коридор попадал свет от фонаря, висевшего над крыльцом и не выключавшегося по ночам. Винета оставляла его всегда включённым. Сейчас я была этому рада: таким образом мы могли наблюдать за происходящим в коридоре.
Через несколько минут по лестнице спустились две молдаванки — Нина и Валя. У Вали в руках был какой-то небольшой свёрток. Девушки не стали заходить ни в туалет, ни в душевую, а прямёхонько направились к входной двери. Я приоткрыла дверь душевой, подскочила к окну, открывавшемуся во двор, и увидела, что девушки двинулись по направлению к речке. Светила полная луна, и их силуэты были хорошо видны;
Я подумала, что, наверное, девчонки пошли ворожить по указанию Инги, но тут зашевелились в комнате Мартына и Гунара. Мы с Рутой вновь нырнули в душевую.
Парни вышли из комнаты, переговариваясь между собой на латышском.
Пискнули клавиши радиотелефона: они кому-то звонили. Голоса были отчётливо слышны, но что толку? Я не понимала ни слова. Но Руга понимала все. У неё округлились глаза, и она судорожно схватила меня за руку, потом прижала палец к губам. Она ловила каждое их слово.
Мы услышали быстрые шаги — парни вышли на крыльцо и, как я предполагала, тоже увидели два девичьих силуэта. Обсуждение на крыльце продолжалось, потом голоса стали удаляться, и я решила, что молодые люди захотели прогуляться в лунную ночку вслед за девушками. Когда звук шагов и голосов стих, я снова подбежала к окну и увидела, что парни, словно пригибаясь, двигаются в ту же сторону, что и молдаванки, —