Виски со сливками

сумку и мой многострадальный рюкзак. Настоящий джентльмен господин Чкадуа. Никитин следовал налегке — с одной спортивной сумкой среднего размера. Я несла свою небольшую спортивную сумку.
Марис открыл дверцы «семёрки» БМВ. Никитин опустился на переднее место для пассажира, мы с Чкадуа устроились сзади. Вахтанг был хмур, у меня тоже испортилось настроение.
Шулманис сразу же тронулся с места. Похоже, что Хельсинки и окрестности он знал очень неплохо. Я не задавала вопросов, куда мы едем, ни Никитин, ни Шулманис нам с Вахташей ничего не сообщали, а беседовали между собой. Дядя Саша рассказывал последние новости, Марис чего-то лопотал про ситуацию в Питере. Я вначале прислушивалась, а потом отключилась, глядя в окно. Как они мне все надоели! На работу бы устроиться, что ли? Надо будет напомнить Марису про его обещания. А зачем откладывать дело в долгий ящик? — решила я и тронула его за плечо:
— Марис!
Они с Никитиным тут же повернулись ко мне.
— Да?
— Как насчёт работы?
— Какой работы? — не понял Шулманис. Дядя Саша и Вахтанг с удивлением уставились на меня.
— Модельной, конечно. Больше-то я ничего не умею делать.
— Какая сейчас к черту работа?! — заорал дядя Саша.
— А почему бы мне не поработать? — с невинным видом поинтересовалась я.
— Марис, ты что, забыл про уговор? Или мне, может, в Питер вернуться?
Последняя фраза им совсем не понравилась. Марис с дядей Сашей стали убеждать меня, что мне там совсем не за чем появляться, да и небезопасно.
— И вообще, что тебе не живётся? — выпалил дядя Саша. — Разъезжаешь по миру на халяву, ешь, пьёшь, спишь, загораешь. Мужики вокруг тебя вертятся. Мне бы такую жизнь.
— Вот и живите ею. А мне надоело, — заявила я. — Я хочу домой.
— Только твоих истерик нам и не хватало! — вспылил дядя Саша.
Меня поддержал Вахтанг, заявивший, что нечего держать девушку, если ей больше не хочется путешествовать в определённой компании. Я заверила Вахтанга Георгиевича, что в его обществе я с радостью продолжу путешествие, и поинтересовалась, не желает ли он проводить меня домой. Вот чего-чего, а домой Вахташа никак не желал. Оно и понятно: у него там были свои проблемы.
Дядя Саша с Марисом сменили тактику и стали уговаривать меня ещё немного попутешествовать. Моё плохое настроение они объясняли случившимся в гостинице, говорили, что скоро я все забуду и опять буду радоваться жизни.
Потом Марис сообщил, что, оказывается, на самое ближайшее время запланирован наш вылет в Грецию.
— И что мы будем делать в Греции? — спросила я.
— О, это очень кстати, — вдруг подал голос Вахтанг.
Мы с удивлением посмотрели на него.
— А ты что там собираешься делать? — уточнил у Чкадуа дядя Саша.
— Да есть кое-что… — уклончиво ответил Вахташа.
Я тут же вспомнила, что он ведь не только Вахтанг Георгиевич Чкадуа, а ещё и Константинос Колиастасис, о чем, пожалуй, Марис с дядей Сашей не подозревали, а я узнала от своего предыдущего. Сообщать известную мне информацию (информация — сила, как учил тот же дядя Саша) я никому не стала, а решила для себя, что, очень возможно, присоединюсь к Вахташе, когда мы окажемся в Афинах или где там ещё. У него, как я видела, настроение поднялось, и он уже явно планировал какие-то мероприятия в Греции, осуществление которых, пожалуй, не предусматривало участия Мариса с дядей Сашей. Но я-то в них поучаствую — в любом качестве. Прицеплюсь к Вахташе, как пиявка, а там видно будет. Мне очень захотелось отделаться от Шулманиса и Никитина , потому что я чувствовала: они все глубже и глубже затягивают меня в какую-то игру — причём втёмную.
Наконец мы остановились у какого-то дома — то ли это был пригород Хельсинки, то ли уже какой-то другой город. Я не стала уточнять. Мне выделили комнату, как и Вахтангу. Марис с дядей Сашей разместились в одной.
Я слышала, что в доме звонил телефон. Трубку снимал Шулманис и говорил на каком-то иностранном языке — то ли финском, то ли латышском. Я не знала ни того, ни другого, поэтому определить не могла. Но это точно был не английский, которым я теперь усиленно занималась по предоставленному дядей Сашей учебнику, — делать-то все равно было нечего.
После обеда Марис сообщил, что «ребята» прилетят сегодня вечером.
Самолёт приземляется без пяти семь, он поедет их встречать.
— Какие ребята? — не поняли мы с Вахтангом.
— Гунар с Мартыном. Ваши знакомые.
— А им-то что здесь делать? — заорали мы, не имея ни малейшего желания с ними встречаться.
— Это мои друзья, — сообщил Марис. — И нам нужны помощники.
Я высказала все, что думаю о Мартыне и Гунаре. Вахтанг поддакивал. Ему, как я поняла, тоже страшно