«Он проиграл тебя в карты», — сообщает Наталье телохранитель её любовника. Но белокурая супермодель решает, что она заслуживает лучшей участи, чем пополнить гарем «нового русского», и исчезает. Однако скрыться от всевидящего ока нового «хозяина» не так-то просто… Хорошо, что рядом оказываются помощники — отставной сотрудник КГБ и латышский журналист. Хотя помощники ли они на самом деле — вопрос спорный…
Авторы: Жукова Мария Вадимовна
фотографию. Вот кто гам в дефиците — так это молодые красивые девушки, тем более, натуральные блондинки.
Я изучила фотографию Руты и поняла, что я во вкусе Мариса. Заниматься дальнейшими поисками Руты мне совсем не хотелось. В общем-то, Марис нашёл меня, почему бы ему не забрать мою скромную особу с собой в Латвию и… Это я размечталась.
— Как-то она все-таки там оказалась, — думал вслух Марис.
— Может, она попросила кого-то отправить тебе это послание?
— Тогда почему этот кто-то не дал подробного адреса её местонахождения?
Хоть каких-то координат? Хотя бы своих?
— А это её почерк? — спросила я.
Марис кивнул и заметил, что в Питере не так много людей, знающих латышский. Я согласилась.
Итак мы имели зов Руты о помощи, посланный. по факсу с завода, где площадь арендуют, в частности, мой дорогой (бывший дорогой) Олег Николаевич и, по всей вероятности, брат Вахташи. Но как Рута могла оказаться на этом заводе, причём в приёмной директора? Если её где-то держат, почему её оставили одну с факсом? Причём в помещении, откуда сбежать — не фиг делать, как утверждает Марис? И, как она сообщает, она находится в гареме.
Волошин на хозяина гарема никак не тянул — его на одну меня не очень-то хватало. Вот Вахташа, да если ещё на пару с братом… Люди восточные, горячие, правда, я их в деле не проверяла, но подозревала наличие недюжинной мужской силы.
У Мариса тем временем мысль работала примерно в том же направлении, но с загибом в другую сторону.
— Если тебя выиграл этот Вахтанг, — говорил Шулманис, — то, возможно, он планировал забрать тебя в свой гарем, где находится и Рута. Как ты смотришь на то, чтобы все-таки туда отправиться, осмотреться на месте, успокоить Руту, других девчонок, если они там есть, а я потом вас всех…
Я прервала речь Мариса и твёрдо заявила, что ни в какой гарем не пойду.
А если не вытащит? А если… Я не верила ни в «маячки», ни в «медальончики», продемонстрированные Шулманисом, которые обязательно должны указать, куда меня привезут, где я буду находиться и так далее, и тому подобное. Меня не интересовали возможности Мариса и его многочисленных приятелей из спецслужб, журналистских кругов и частных детективных агентств, снабдивших его всем необходимым и заверивших в безотказной работе.
— Я понимаю, что Рута для тебя дороже всего, — заявила я. — Но рисковать собой ради неё я лично не намерена. А потом, где гарантия, что меня выиграл в карты владелец гарема? И почему ты считаешь, что эти две истории вообще взаимосвязаны? Потому что мы с тобой познакомились? Потому что брат одного из потенциальных победителей арендует цех на том же заводе, с которого Рута послала тебе факс? Что — раз грузин, значит, владелец гарема? Ну я понимаю, был бы султан Бурунди или там шах Ирана… Да и вообще все это ещё может оказаться хохмой. Какой гарем? Конец двадцатого века. Петербург. Россия.
— А почему ты тогда так быстро прошлой ночью вещички собрала и ноги сделала? — спросил Шулманис.
— Я не из гарема сбегала, — огрызнулась я, — а от нового хозяина. Я не допускаю, чтобы мною распоряжались как вещью. Если я соглашаюсь временно принадлежать какому-то мужчине, то делаю это добровольно. Я, например, согласилась переехать к Волошину, потому что из претендентов на тот момент он меня устроил больше всего. А девочке в моем положении обязательно нужен дядя-спонсор. Какая ж я тогда модель? Марис усмехнулся.
— Кстати, твой сотовый в Питере работает? — продолжала я.
Мне надо было позвонить Павлу, волошинскому шофёру, чтобы узнать, не выяснил ли он что-нибудь. А квартирный телефон засвечивать не хотелось: вдруг определят, с какого номера звонили.
Марис протянул мне трубку.
Меня выиграл Геннадий Павлович Дубовицкий. И меня искали целый день, вернее, вторую половину дня — с тех пор, как Олег Николаевич соизволили проснуться и сообразить, что птички в клетке больше нет. Пока искали только люди Волошина, для которого было делом чести отдать карточный долг. Тем более, проиграл он меня при свидетелях. Павел опять настоятельно порекомендовал мне сматываться куда-нибудь подальше и больше не звонить.
Я заявила Марису, что никакой связи между мной и Рутой нет, — если бы я ещё досталась Вахташе — другое дело…
Далее. Если Волошин не сумеет представить меня в самое ближайшее время Дубовицкому, тот ему этого не простит. Судьба Волошина меня мало волновала — так ему и надо, — но своя волновала, и даже очень. Мне совсем не хотелось, чтобы за мои поиски взялись ещё и люди Дубовицкого.
Желание отправиться временно в Латвию разгорелось с новой силой, о чем я и поведала Марису. Это не вызвало у него энтузиазма — ему требовалось моё, хотя бы временное, присутствие
