Виски со сливками

за обитой чёрной кожей дверью, а я включила настольную лампу и принялась за изучение содержимого ящиков. Как я поняла, этой девушке на работе делать было особо нечего: в верхнем ящике я нашла два номера «Лизы», один «Космополитена» и вырезки из каких-то изданий, посвящённые вязанию. Само вязание находилось во втором ящике, в третьем «проживали» банка кофе, коробочка с пакетиками чая, банка с сахаром, открытая пачка печенья и початая банка варенья. Ничего относящегося к секретарской работе я там не нашла (к тому, что по моим представлениям должно бы относиться к секретарской работе). Может, и в самом деле податься в секретари-референты?
Закончив со столом, я осмотрелась в приёмной. Сбоку от основного стола с телефоном старой модели (ещё с круглым диском!), на отдельной тумбочке стоял факс, возможно, с которого Рута (или кто-то по её просьбе) посылала Марису послание в Ригу. Дальше был ещё один столик с пишущей машинкой. Здесь не имелось даже компьютера! В офисах, где мне приходилось бывать, дело обстояло несколько по-иному… Правда, я посещала только места работы своих спонсоров и их приятелей, считавших своим долгом выпендриться друг перед другом. Там, наоборот, было слишком много наворотов, вот только у моего предыдущего, пожалуй, все было к месту и по делу… Ничего лишнего, да и оформлено было со вкусом…
В столе, на котором стояла машинка, не было ничего интересного: бумага, копирка, запасные ленты. Осталась «стенка». В шкафу для одежды оказались подшивки: письма и какие-то бумаги.
Я взяла верхнюю и отправилась к лампе, чтобы поглядеть, что за переписку ведёт товарищ директор металлопрокатного завода, ставшего многопрофильным. Я не успела прочитать ни одного: двор за окном осветили мощные фары автомашины.
Меня как током дёрнуло. Я тут же захлопнула папку, выключила лампу и кинулась в директорский кабинет. Там окна были зашторены и мужчины спокойно продолжали заниматься разбором бумаг, даже не подозревая, что во двор приехали гости (или хозяева). Дядя Саша периодически опускал какие-то бумаги в свою сумку, Марис отправлял их в огромный карман, пришитый с внутренней стороны его летней курточки, — наверное, специально приспособленный для таких операций.
На меня в первый момент даже не обратили внимания, так они были увлечены своим делом. Чувствовалось: люди в своей стихии. А что вы хотите?
Криминальный репортёр собирает материал, полковник КГБ (ФСБ) — компромат.
Спелись на почве общих интересов. И где только они его использовать собираются?
Называется: ищем пропавшую девушку.
— Во дворе кто-то есть, — прошептала я.
— Кто? — спросил дядя Саша, проглядывая какую-то бумагу.
— Машина приехала.
— Выгляни в окно, будь другом, — велел Марис, засовывая очередную бумагу в бездонный карман.
Я отодвинула штору и посмотрела во двор. Сарай и цистерна, между которыми мы приземлялись, находились справа, вообще-то я видела только цистерну, сарай оказался, так сказать, за кадром, то есть пути отхода оставались для нас открытыми. Во дворе стоял фургон с открытым задним бортом, недалеко остановилась «тойота», от которой двое мужчин шли к зданию. Их лица находились в тени, так что рассмотреть их я не смогла. Внутри фургона стояли ящики с бутылками.
Вот и ликеро-водочный цех. Вернее, цех грузинских вин питерского розлива. Я сообщила Марису и дяде Саша об увиденном и высказала мнение, что неплохо бы им побыстрее свернуть бурную деятельность. В ответ дядя Саша заметил, что сейчас как раз лучше и не бежать через двор, а то могут заметить непрошеных гостей и принять не очень вежливо.
— А с какой стороны они подъехали? — обратился ко мне Марис, не отрывая взгляда от бумаг. — От сарая, где мы лезли или…
Я тут же представила приближающийся свет фар и заявила, что с противоположной.
— Ну, в общем, тогда можно и двинуть, — заметил Марис. — Или подождём среди продуктов. Мне ещё минуты три надо. А у вас как дела, Александр Петрович?
— Почти закончил.
Мне велели скрыть следы моего присутствия в приёмной. Наверное, излишним будет упомянуть, что мы все работали в тонких перчатках, чтобы, не дай Бог, не оставить отпечатков пальцев. Перчатки имелись и у Мариса, и у дяди Саши (как необходимые по работе предметы), со мной, естественно, поделились.
Я быстро убрала папку с письмами на место. Вскоре из директорского кабинета показались Марис с Никитиным, закрыли его, закрыли приёмную, выглянули на улицу, оценили обстановку, и мы все вместе отправились вниз.
Оказавшись в цеху, использовавшемся, как склад продуктов, дядя Саша на цыпочках приблизился к двери, ведущей на улицу, и выглянул наружу.
— Здесь никого, — прошептал