«Он проиграл тебя в карты», — сообщает Наталье телохранитель её любовника. Но белокурая супермодель решает, что она заслуживает лучшей участи, чем пополнить гарем «нового русского», и исчезает. Однако скрыться от всевидящего ока нового «хозяина» не так-то просто… Хорошо, что рядом оказываются помощники — отставной сотрудник КГБ и латышский журналист. Хотя помощники ли они на самом деле — вопрос спорный…
Авторы: Жукова Мария Вадимовна
сторону, просто продолжала смотреть в одну точку.
Пол тоже устилал ковёр с длинным ворсом, только здесь он был грязно-голубого цвета, а в тех комнатах, где я уже успела побывать, — розового.
В углу, у одного из окон, которые здесь были заделаны решётками, сидела восточная девушка, чуть ли не двойник Сулемы, и что-то шила. А может, они просто показались мне похожими, как двойняшки. Девушка подняла на нас с Леной свои тёмные глаза, но тут же опустила и продолжила своё занятие.
По левой и правой стене стояло по три широкие низкие тахты с неубранным постельным бельём. На одной из них лежала блондинка, уставившись в потолок.
Своим видом она напоминала ту, которая плавала в бассейне. Напичканы наркотиками? Блондинка, так же как и брюнетка, даже не повернулась в сторону открывшейся с шумом двери.
Я подскочила к ней, повернула её лицо. Это, определённо, была Рута. Я знала её только по фотографиям, которые показывал Марис, но родинка, которую он упоминал, была на месте: я специально приподняла чёлку.
— Кто это к нам пожаловал? — послышался пьяный голос от противоположной стены.
Я повернула голову. Со средней тахты у противоположной стены из кучи постельного белья поднималась Оксанка Леванидова с бутылкой коньяку в руке.
Оксана была здорово пьяна и все время потягивала коньяк из горлышка.
Одета она была в чёрное просвечивающее бельё, чёрные чулки со швом и теперь пыталась всунуть ноги в чёрные туфли на высоком каблуке. В её бюстгальтере были вырезаны овалы, из которых торчали крупные соски. «В таком виде только на панель», — подумала я. Оксанка располнела и выглядела ужасно. Я не видела её, наверное, около месяца, может, меньше, но чтобы человек мог так измениться за такой короткий промежуток времени… Это казалось невероятным. По её лицу было заметно, что она — пьющая женщина. В её-то возрасте? Может, я воспринимала её раньше по-другому, потому что мне не приходилось видеть её без косметики? Ведь на мероприятиях, где нам доводилось встречаться, все, так сказать, держат марку. У неё появился животик, бледная, незагорелая кожа имела нездоровый вид.
Вообще вид был нездоровый.
— Леночка, киска! — Оксанка обращалась к Мулатке. — Ты наконец сама ко мне пришла? Соскучилась по маме?
Оксанка потянулась к Лене, но та резко оттолкнула её от себя с выражением брезгливости на лице. Оксанка разразилась грубой тирадой, которая сделала бы честь всем находящимся в доме лицам мужского пола вместе взятым.
Оксанка орала, что Лена всегда считала себя лучше её, а на самом деле она лучше. А все мужики — кретины, почему-то выбирают Мулатку, а не её, красавицу Ксюшу. Экзотики, видишь ли, этим козлам хочется. Но сама-то Леночка не может без опытной Ксюши. Никто и никогда не давал ей такого удовольствия…
Я не стала вникать в сложные гаремные отношения: мне было просто не до этого, Леванидова же тем временем с трудом поднялась на ноги, отхлебнула коньяка и снова, шатаясь, двинулась к Лене. Отару бросилась ко мне, явно в поисках защиты. Брюнетка в бассейне и Рута на тахте никак не реагировали на происходящее.
— Эй, Лютфи, помоги мне! — крикнула Оксана восточной девушке, сидящей в углу. — Я тебя любила вчера или нет?! Смотри, сука, сегодня ничего не получишь!
Та подняла взгляд, но тут же снова опустила его на своё шитьё. Оксанка двинулась к нам. Лена дрожала, стараясь прижаться ко мне.
— Не мешай! — тихо сказала я ей и шагнула навстречу Оксанке.
— А ты, карга, зачем пожаловала? — обратилась ко мне Леванидова, видимо, пока не определившись, что делать со старухой, — И не стыдно так к пожилому человеку обращаться? — спокойным тоном спросила я её.
— Мне уже ничего не стыдно. — Оксана снова сделала глоток из бутылки. — В наш гарем теперь и бабок берут? У Геночки страсть к некрофилии проснулась?
Кого следующего привезут?
— Я ещё не труп, — заметила я, но Леванидова, по-моему, ничего не поняла.
Правда, у Гeннадия Павловича и других обитателей виллы теперь появилась возможность узнать, есть ли в них подобная склонность — в доме труп, причём молодой и красивой при жизни девушки.
Оксана пьяно расхохоталась. Её качало из стороны в сторону, она попыталась сделать ещё шаг по направлению к нам с Леной, не удержалась на ногах и рухнула на пол. Коньяк разлился по ковру. Опять последовала тирада, в которой Оксана высказала своё мнение о нас, ковре, бутылке, доме и Геннадии Павловиче.
— Где спиртное? — повернулась я к Лене. Мой вопрос услышала Оксанка и завопила:
— И тебе, старая, выпить захотелось? Ну уж нет! Вся выпивка моя! Не да-а-ам!
Леванидова кинулась на меня, намереваясь вцепиться мне в лицо длинными ногтями. Но не тут-то было.
