«Он проиграл тебя в карты», — сообщает Наталье телохранитель её любовника. Но белокурая супермодель решает, что она заслуживает лучшей участи, чем пополнить гарем «нового русского», и исчезает. Однако скрыться от всевидящего ока нового «хозяина» не так-то просто… Хорошо, что рядом оказываются помощники — отставной сотрудник КГБ и латышский журналист. Хотя помощники ли они на самом деле — вопрос спорный…
Авторы: Жукова Мария Вадимовна
Хозяин передал её своему подчинённому — Борису Михайловичу. Теперь она его женщина. Дом, все хозяйство сейчас лежит на ней.
— Неужели ты одна на всех готовишь, стираешь, убираешь? — искренне поразилась я.
— Да, — кивнула Сулема — безропотная восточная женщина, с детства приученная к тяжёлой работе и бессловесности.
— А Лютфи? — решила выяснить я до конца всю обстановку.
— Лютфи ничья, — сообщила мне Сулема. — Она общая.
Интересное кино. Значит, все девчонки в той большой комнате — общие?
— Только когда хозяин с гостями приезжает, Лютфи посылают мне помогать.
Тогда одной в самом деле не справиться.
— А другие девочки не помогают?
— Нет, — покачала головой Сулема. — С хозяйством не помогают. Они гостей обслуживают.
— Сколько тебе лет? — поинтересовалась я, глядя на руки Сулемы: огрубевшие, красные.
— Шестнадцать, — произнесла она своим тихим голосом, Да, настоящий гарем у Гeннадия Павловича, с настоящими восточными женщинами, которые тянут на себе всю работу по дому. И, как говорил Вахтанг, поют и танцуют национальные песни и танцы. Оксанка хорошо устроилась — на всем готовом. Правда, обшей женщиной быть не очень-то приятно, но, с другой стороны, ей не впервой — в этом я не сомневалась. Одним мужиком больше, одним меньше.
Шлюха по призванию. А Рута и та брюнетка в бассейне… Вот не повезло девчонкам.
Из раздумий меня вывел пьяный мужской голос, прозвучавший у нас за спиной:
— Ах, вот вы где! А мы думали: куда запропастились?
Я обернулась. В дверном проёме, держась друг за друга и за косяк, стояли двое молодых людей, место которым в их состоянии было только в вытрезвителе.
— Сулема, марш работать! — рявкнул Андрей, принёсший ящик с выпивкой из какого-то подвала.
Моя собеседница пулей слетела с крыльца и хотела прошмыгнуть между парнями, которым она не доставала и до плеча, но не тут-то было. Я решила вмешаться.
В моей авоське все ещё лежала бутылка «Посольской» с «наполнителем».
Валерка наверху выбрал «Сибирскую», которой я попотчевала и Костика, а «Посольская» оставалась пока целой.
— Мальчики, пропустите девочку, сами же сказали, что ей работать надо, — сказала я совершенно спокойно, вынимая бутылку из авоськи. — Выпейте-ка лучше за её здоровье. Чтобы оставалась такой же красивой и радовала ваши глаза.
Ребята промычали что-то нечленораздельное, по-видимому, означавшее, что выпить за такое дело, конечно, следует.
— А ещё осталось? — посмотрел на меня приятель Андрея, имени которого я не знала. — Или эта последняя?
— Меня Михалыч опять в подвал послал, — сообщил Андрей. — А то там кончилось.
«Хорошо же вы гуляете, мальчики, — подумала я. — Если уже ящика нет…
Наверное, постоянные клиенты Вахтанга Георгиевича». Но как бы мне не пришлось на своих хрупких девичьих плечах ещё дядю Сашу с Марисом отсюда вытаскивать, в особенности если они в самом деле пили пойло, производимое в подвале у Чкадуа.
Называется приехали Руту спасать. Крокодилы.
Андрей с приятелем с жадностью схватились за бутылку «Посольской», которую я услужливо открыла, — чтобы не заметили, что она уже была открыта раньше. Создавалось впечатление, что ребят мучает страшная жажда. Вначале хлебал Андрюша, потом приятель выхватил бутылку из его рук. Жидкость стекала у него по подбородку и капала на футболку.
— Чего стоя-то, мальчики? — обратилась я к ним. — Садитесь на крылечко.
Я пригласила их опуститься рядом как раз вовремя. Андрюшу уже начинало «вести». Я помогла ему переместиться к стене дома, к которой он прислонился и захрапел. Приятель ещё мычал что-то невразумительное.
— Пойдём, милый, сядь, отдохни, — уговаривала его я, подставляя своё хрупкое плечо.
Парень в самое ближайшее время обвис, и я опустила его рядом с Андрюшей, который уже захрапел. В бутылке осталась половина. А противников ещё трое… Скорее всего, Марис с дядей Сашей мне уже не помощники, рассчитывать можно только на себя.
Я решительно направилась в кухню. Сулема возилась у плиты и только мельком взглянула в мою сторону. Марис продолжал беседу с заинтересованным слушателем, правда, язык у него работал не очень хорошо. Дядя Саша обнимался с Михалычем. Где же ещё один? Неужели остался трезв и… Может, видел, что я тут творила? Может, сейчас…
На всякий случай я заглянула под стол — мне в своей жизни доводилось побывать далеко не на одной и торжественной, и неофициальной встрече друзей. От сердца у меня тут же отлегло: последний охранник мирно спал под ногами товарищей, положив руку под голову.
Ставить на стол бутылку «Посольской» с остатками пойла было опасно; вдруг дядя
