Виски со сливками

людей попались к ней на крючок…
Я задумалась о своём, а когда снова посмотрела на сидящую за столиком пару, Вахтанг Георгиевич уже извлекал из заднего кармана стодолларовую купюру.
Я стояла перед выбором: вмешаться или нет, потом решила, что это личные проблемы Вахтанга Георгиевича, а мне следует поговорить с колдуньей и попросить её об услуге. Пусть считает сотню баксов предварительной оплатой.
Вахташа тем временем погрузился в гипнотический транс — или как там это можно было назвать. Он откинулся на спинку кресла и захрапел. Колдунья тем временем повернулась ко мне.
— Видишь, дочка, какая на твоём друге порча? Сейчас он поспит — и проснётся с чистой душой. Не будет на нем висеть старых грехов и старой любви, и будет он принадлежать тебе и только тебе.
Она хотела ещё что-то сказать, но я насмешливо посмотрела на неё, сидя нога на ногу, и заметила:
— Да он мне со всеми потрохами на хрен не нужен.
— Да, да, вижу, у тебя другой на сердце…
Была произнесена длинная речь о моей сердечной боли и страданиях, колдунья пересела ближе ко мне. Мне, откровенно говоря, было смешно её слушать: не верила я в весь этот бред. Во-первых, работа Друвиса не прошла зря, во-вторых, я знала, что последовало за визитом моей матери к бабке, с которой я ещё должна разбираться по возвращении в Петербург, в-третьих, на всех мужиков, кроме моего предыдущего, мне было плевать с высокой колокольни, а Сергей был мёртв. Так что никаких сердечных болей по милому и ненаглядному в моем сердце просто быть не могло. И скорая встреча нас тоже не ждала, только, если кто-нибудь не отправит меня прямиком туда, где сейчас мой ненаглядный Сереженька.
Наверное, колдунья поняла, что я могу сорваться с крючка, поэтому после увещеваний пошли запугивания. Я слушала. Наверное, другая сняла бы себя все, что на ней было, только бы откупиться от такого пророчества. Но во-первых, я сама уже знала, где мой дом. Поскольку я сама не могла с этим определиться, то уж эта колдунья тем более. А во-вторых, «заноза» представлялась мне просто щепкой, которую мадам специально держала наготове.
Колдунья тем временем ещё что-то говорила. Мне это порядком поднадоело, да следовало и честь знать. Сто баксов она получила, надо бы и товар за них выдать.
— Ладно, закончили, — резко остановила я её. — Давай теперь о деле.
Женщина опешила. Такой реакции после всех своих трудов она, пожалуй, никак не ожидала. Я же во время её болтовни молчала, покачивая ножкой, и ехидненько улыбалась. Возможно, она решила, что я уже «готова», начинаю отъезжать куда-нибудь в астрал. Но не тут-то было.
Колдунья, правда, быстро очухалась, опять стала вертеть перед моим носом «занозой» и что-то лопотать про порчу, ждущие меня несчастья и так далее.
Мне стало смешно, я расхохоталась ей в лицо.
— Закончили, — повторила я. — Готова меня послушать, или я сейчас же разгромлю этот гадюшник к чёртовой матери?
Для подтверждения своих слов я рванула со стены ближайшую засушенную змею и швырнула её в очаг, промазала — и змея осталась лежать у стены. Я смотрела на хозяйку таким взглядом, посылая ей мысленные импульсы подчиняться, что женщина отшатнулась и спросила почему-то шёпотом:
— Ты кто?
— Не важно. Это ты вот таких, как он, можешь дурить, а со мной и не старайся. Не пройдёт. Разойдёмся к взаимному удовлетворению, если будешь делать то, что тебе сказано.
— Послушайте… — Она перешла на «вы».
— Значит, так. Сто баксов ты из этого идиота вытащила. Это его деньги, не мои, мне их жалеть нечего. Но их ты отработаешь мне. Ясно?
На этот раз я рванула пучок какой-то длинной травы, висевший недалеко от моего носа, и швырнула вслед за змеёй. Хозяйку передёрнуло, и она смогла только выдавить из себя один звук:
— Э…
— Не знаю уж, как ты тут живёшь и как тебя ещё не сожгли с твоим скарбом, но мне это, в общем, до лампочки…
Она в первый раз искренне улыбнулась.
— Ну кто же осмелится? И зачем? Ко мне ходят возвращать мужей, привораживать понравившихся парней, гадать… Лечу я травами. В самом деле лечу. Своих. Ну, в смысле, местных. Из соседних районов приезжают. Тоже, в основном, подлечиться. Люди хотят верить в колдовство, в то, что я применяю колдовские методы и таким образом им помогаю. Зачем же развеивать их веру? Вера во врача ведь тоже много значит. Я в самом деле многим помогла. Кому — травами, кому — добрым словом… Те, кто не верит, все равно немного опасаются, обходят мой дом стороной…
— Послушай, а почему ты решила нас обобрать? — прямо спросила я. — Ведь решила же? Она мялась с ответом. — Русских не любишь? — Я посмотрела ей в глаза.
В глазах у женщины на секунду загорелся огонёк ненависти и тут же погас, но