Визит очумелой дамы

с себя эту самую форму. Группа успевших набраться девиц толпилась возле него, взвизгивая каждый раз, когда он расставался с очередной деталью туалета. Никогда не понимала, что хорошего находят в мужском стриптизе.
Хоть я и сама женщина, но мне кажется, что женский стриптиз куда привлекательнее.
— Ну и что вы хотели сказать по поводу моих башмаков? — Антон с легкой усмешкой на губах напомнил мне о своем существовании. — Или этот морячок заставил вас обо всем забыть?
Его слова, в особенности же насмешливая интонация, придали мне храбрости. Я взглянула на него в упор и тихо спросила:
— Вы ищете Юлю?
— Допустим. — Антон посерьезнел, взгляд его стал жестким и заинтересованным, от усмешки не осталось и воспоминания.
— Думаю, она не придет.
— Кто вы? — Он огляделся по сторонам, понизил голос и, схватив меня за руку, повел в боковой коридор, где было куда тише и никто не помешал бы нашему разговору. — Что вы знаете о Юле?
Я хотела уже открыть перед ним все карты, но в это время у него в кармане зазвонил мобильный телефон. Антон досадливо поморщился, вытащил трубку и поднес ее к уху. Однако то, что ему сказали, по-видимому, оказалось очень важным, во всяком случае, он взглядом извинился передо мной, отступил в сторону и тихо заговорил, прикрывая трубку рукой.
«Ну и пожалуйста, — обиженно подумала я, — как будто я собираюсь подслушивать! Не больно-то мне интересно!»
Я демонстративно отступила еще дальше от Антона, снова оказавшись в шумном зале. Морячок на эстраде избавлялся уже от последних деталей своего костюма, и окружавшие его девицы неистовствали. Рядом со мной вдруг опять возникла та приставучая брюнетка, которую горячо волновала судьба неизвестного мне Сережи Силина.
— Я тебя всюду ищу! — взволнованно заговорила она. — Ты так и не сказала мне, что он говорил обо мне.
— Кто? — от волнения я совершенно забыла наш разговор с ней.
— Да Сережа, конечно, — раздраженно воскликнула она, — Сережа Силин! Ты сказала, что он вчера говорил только обо мне…
— Да-да, конечно, — я завертела головой, боясь упустить Антона, — только о тебе, весь вечер только о тебе…
— А что, что он говорил обо мне? — Глаза ее возбужденно горели, она смотрела на меня не отрываясь.
— Весь вечер он говорил, как ты его достала! — выпалила я и бросилась в сторону, пока она не успела опомниться.
Я свернула в тот коридор, где мы разминулись с Антоном, но его там уже не было. Оглядевшись по сторонам, я вернулась в зал ресторана, прорвалась сквозь безудержно резвящуюся толпу мелких бизнесменов и их ручных барби, обежала все закоулки и, не найдя Антона, перешла в соседнее помещение. Здесь было потише, люди по двое сидели за столиками, кое-кто танцевал под музыку из фильма «Амаркорд».
В дальнем конце зала я наконец увидела знакомую фигуру в бежевом летнем костюме.
Антон сидел за столиком в одиночестве, глядя в стену и безвольно привалившись к высокой спинке стула. Я направилась к нему, лавируя среди танцующих пар.
— Еле вас нашла, — недовольно сказала я, подходя к его столику.
Антон так глубоко задумался, что даже не отреагировал на мои слова.
— Мы должны поговорить, — я обошла столик и собралась сесть напротив него, — если, конечно, вас интересует Юдина судьба…
И тут я увидела его глаза.
Они были открыты. Они смотрели на стену, но ничего не видели. Потому что это были глаза мертвого человека.
Я никогда не видела мертвых — я имею в виду, так близко, в реальной жизни, а не в кино или по телевизору, — но сразу поняла, что Антон мертв. А уже потом заметила рукоятку.
Рукоятка была небольшая, изящная, из черного дерева, инкрустированного перламутром, и она торчала из груди Антона, в том месте, где, по моим представлениям, должно быть сердце. Черная шелковая рубашка вокруг этой рукоятки немного промокла, совсем немного, и кровь была почти незаметна на черном шелке.
Я едва не завизжала как ненормальная, но какой-то частью своего сознания поняла, что этого ни в коем случае нельзя делать, и зажала рукой свой рот. Единственное, что я себе позволила, — тоненько заскулить, так тоненько и так тихо, что этого никто не услышал.
Широко раскрытыми от ужаса глазами я огляделась по сторонам. Все были заняты своими разговорами, кто-то танцевал, кто-то ссорился, кто-то обсуждал дела — всем было явно не до нас. Через зал ловко пробирался официант с подносом, и мне показалось, что он движется в нашу сторону. Я медленно поднялась из-за стола и тут увидела на полу, возле ноги Антона, обутой в тот самый светло-коричневый летний ботинок ручной работы, визитную карточку. Снова оглядевшись и убедившись, что на меня никто не смотрит, я быстро нагнулась и схватила карточку. Рядом с ней на полу лежал маленький