Визит очумелой дамы

у хозяина, оставь свои капризы.
Я тут же устыдилась своих слов, потому что вспомнила, что несчастная Кэсси вчера осиротела. Никто уже не будет ее баловать, называть красавицей-девочкой, никто не будет кормить деликатесами, покупать красивые домики и корзинки для спанья. Никто не поселит ее в шикарной квартире, никто не станет подбирать ковер в спальне специально под цвет ее шерсти…
Кэсси, как бы прочитав мои мысли, жалобно мяукнула, скатилась с меня на диван и перевернулась на спину.
— Ну-ну, — я почесала кремовый животик, — не все так плохо. Деликатесов мы тебе не обещаем, но и не обидим. И на улицу не выгоним. Так что будь умницей, не серди Лушу, потому что от нее все зависит. Я и сама тут гостья.
Что вы думаете, хитрая бестия, похоже, понимала человеческую речь. Во всяком случае, она тут же оставила меня в покое и направилась на кухню, откуда доносился звон посуды — Луша давно встала.
Я поглядела на часы — полпервого. Ничего себе поспали! Однако сон пошел мне на пользу, я была полна энергии, колено больше не болело. Сейчас выпью Лушиного знаменитого кофе, и жизнь вообще покажется праздником.
Я натянула на голое тело длинную футболку и босиком пошлепала на кухню. Только мы с Лушей расположились выпить кофе и поболтать, как зазвенел дверной звонок и вошла Варвара.
— Ты почему не на работе? — встревожилась Луша. — Случилось что?
Не отвечая, Варвара прошла прямиком на кухню и плюхнулась на табуретку, которая жалобно под ней застонала. Потом она закрыла лицо руками и стала мерно раскачиваться на табуретке из стороны в сторону, как маятник, горестно вздыхая и охая.
Луша, видя такое нехарактерное поведение соседки, встревожилась не на шутку. Меня же больше волновала судьба табуретки, которая предсмертным скрипом давала понять, что часы ее сочтены.
— Варя, — суетилась Луша, — Варюша, вот выпей водички.
Поскольку та не реагировала, Луша попыталась отнять ее руки от лица и заглянуть в это самое лицо, я же набрала в рот холодной воды из стакана и брызнула на Варвару. Это подействовало, она села нормально, вытерлась кухонным полотенцем и перестала мучить табуретку.
— Ужас какой! — вздохнула она и неодобрительно покосилась на воду. — Ты, Машка, лучше кофе мне налей.
— Ужас какой у нас на работе случился! — заговорила Варвара гораздо спокойнее после того, как выпила кофе. — Толик, охранник-то, ну который вчера на работу не явился, погиб…
— Да что ты, — хором вскричали мы с Лушей, — не может быть!
— Очень даже может, — угрюмо сообщила соседка, — сегодня с утра из милиции звонили. Оказывается, это еще вчерашней ночью случилось.
— Убили его? — дрогнувшим голосом спросила я, вспомнив, как сидел в ресторане «Феллини» мертвый адвокат Скородумов.
— Сказали — несчастный случай, — тут Варвара всхлипнула и вытерла лицо чистым кухонным полотенцем, — в общем, вроде бы он курил в постели и заснул, задохнулся от угарного газа, а потом уж сгорел. Соседи пожарных вызвали, а он уж покойник…
Варвара снова уткнулась в полотенце.
— Варя, может, бутербродик скушаешь, — искательно обратилась к ней Луша, — с колбаской полукопченой, а?
— Ой, просто кусок в горло не лезет, аппетита совсем нету! — отмахнулась та.
Мы с Лушей переглянулись: если Варвара жалуется на отсутствие аппетита, это уже серьезно.
— Такой приличный был мужчина, отставник… — глухо доносилось из-за полотенца, — вежливый, не пил почти.., очень, говорил, Варвара Игнатьевна, вы мне симпатичны…
— Разведенный? — спросила я, сама не знаю зачем.
— Жена давно умерла, дети уже взрослые, жил один совсем, вот и не доглядел…
Варвара высморкалась и закончила:
— Не везет мне с мужчинами. Первый — настоящий подлец был, второй — пил как лошадь, от нее, проклятой, и загнулся… Думала, вот с Анатолием жизнь удастся устроить, а оно вон как вышло…
Давай, что ли, Луша, бутерброд.., с полукопченой, говоришь?
Луша в это время озабоченно колдовала над джезвой.
— Одного я не пойму, — заговорила Варвара совершенно спокойно, — он же месяц назад курить бросил, говорил, что сердце стало прихватывать, потому и решил здоровье беречь. Не курю, говорит, и не тянет.., по утрам даже бегал… А они, в милиции, говорят, что курил в постели и заснул.., значит, выпивши был.., а он и не пил совсем…
— Вот значит как, — пробормотала Луша, наливая Варваре вторую чашку кофе. — Слушай теперь внимательно. Про костюм никому ни слова, не было его, и точка! Про то, что Толик курить бросил, — тоже молчи, человека не вернешь, а себе навредить можешь.
— А что? — испуганно спросила Варвара.
— А то, что нечисто у вас там, в вашем центре благотворительном! Толик твой как раз в ту ночь дежурил, когда девушка у вас была…