Эта история началась с Дома кино, куда я пошла со своей теткой Лушей, нарядившись в костюм из секонд-хенда, потому что своих вещей у меня не было — все они остались у бойфренда-изменника, от которого я ушла. Многие на тусовке приняли меня за какую-то Юльку. А едва я собралась уходить, какие-то бандиты схватили меня, затолкали в машину и тут же.., отпустили! Обознались, понимаете ли!
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
понизил голос, — просто пришла женщина из комиссии.., ну, из той, которая занимается рекламой, вывесками, и сказала, что наш Гарри Поттер с ними не согласован и нарушает исторически сложившийся архитектурный облик здания…
— Понятненько, — пробормотала я, — вовремя не заплатили…
— Короче, пришлось его убрать.
— Это я поняла, Гарри Поттеру — мои соболезнования, но вот куда вы ящик с письмами дели?
— Ящик? — Двойник Галкина обернулся в поисках подмоги и крикнул:
— Алевтина!
Из-за книжного стеллажа выползла унылая бледная девица с жиденьким хвостиком бесцветных волос и огромным пламенеющим фурункулом на самом кончике носа.
— Я вас слушаю, — произнесла девица гнусавым простуженным голосом, — у вас какие-то вопросы по ассортименту?
— Покупатели интересуются, куда мы дели письма из ящика для Гарри Поттера, — объяснил за нас улыбчивый симпатяга.
— Не сомневайтесь, эти письма будут обязательно вручены лично вашему любимому герою… — простуженным голосом завела Алевтина заученную рекламную реплику.
— Девушка, нам уже не три года, — обиженно прервала я продавщицу, — и в Деда Мороза мы тоже давно не верим. Нас интересует, куда вы дели эти дурацкие письма. Моя тетя случайно бросила в ваш чертов ящик нужное письмо…
— Смотреть надо, что выбрасываете! — окрысилась девица. — Если ваша тетя.., немного того, мыто тут при чем?
— Но-но, я попрошу! — Луша подскочила к унылой Алевтине, и мне показалось, что она сейчас вцепится в ее жидкие волосенки. С трудом перехватив свою взбешенную тетку за локоть и оттащив ее в сторону, я заныла с крайне расстроенным видом:
— Ну дорогие мои, выручите, очень нужно! Такое важное письмо! Ну скажите, куда вы их дели?
При этом я вытащила из кошелька сторублевую купюру и незаметно вложила ее в Алевтинину руку.
— Ну ладно! — Девица смягчилась и крикнула в глубь магазина:
— Неонила Степановна! Можно вас на секундочку?
На сцене тут же появилась бодрая молодящаяся дама сильно пенсионного возраста с весьма свежим цветом лица в ярком мужском спортивном костюме и с небольшой красной шваброй в руке, обозначившей ее профессиональную принадлежность.
— Я же здесь уже протирала, — заявила с ходу Неонила Степановна, — а если опять наследили…
— Неонила Степановна, — сухо оборвала ее Алевтина, — куда вы выкинули письма из рекламного ящика?
— Из какого еще ящика?
— Который на улице. Письма Гарри Поттеру.
— Да там и писем-то было — всего ничего, — уборщица снова заняла оборонительную позицию, — больше мусор всякий бросали и окурки, удивительно, что не загорелось!
— И куда вы все это выкинули? — в волнении подскочила я к ней.
— Куда обыкновенно, — дама поджала аккуратно подкрашенные губы, — ссыпала в мешок, вечером на помойку отнесу!
Пришлось мне, скрепя сердце и пробив брешь в собственном бюджете, пожертвовать еще пятьюдесятью рублями.
Неонила Степановна сразу подобрела и повела нас в подсобное помещение. Здесь она поставила перед нами большой мешок из плотного полиэтилена и даже пожертвовала пару резиновых перчаток:
— Вот, возьмите! Чего ж руки-то пачкать!
Я сердечно поблагодарила ее и занялась малоаппетитной работой по сортировке мусора.
В основном мешок был заполнен рекламными буклетами и бесплатными газетами, печатающими тоже одну рекламу. Я представила, сколько леса вырубают, чтобы напечатать эти глянцевые листовки и толстые многостраничные газеты, и невольно загрустила.
Неонила Степановна, по-своему истолковав мой тяжелый вздох, сочувственно проговорила:
— Да ты не волнуйся, никуда ваше письмо не делось! Все, что в том ящике было, я сюда ссыпала, так что обязательно найдется. Я, конечно, понимаю, в мусоре рыться неприятно, но если надо, что ж поделаешь… Думаешь, я всю жизнь уборщицей проработала? Нет, милая, я раньше была музыкальным критиком и членом общественного художественного совета!
— Кем? — Я от изумления выронила уже переработанный мусор, и пришлось начинать с начала. — Членом чего?
— Членом общественного художественного совета, — с гордостью повторила Неонила, — была раньше такая организация. Написал, допустим, композитор новую песню, так что же ее — сразу на радио передавать или, допустим, исполнять в концертах? А вдруг эта мелодия несет в себе элементы чуждой советскому человеку идеологии? Вот композитор и приносил свою мелодию на наш совет, и мы ее принимали. Обязательно был представитель от рабочих, я у них в качестве женщины присутствовала…
— Вы, наверное, имеете в виду текст песни? — уточнила я.
— Да нет, как раз с текстом все совершенно ясно, текст проверял горлит, цензура по-другому, там уж настоящие специалисты сидели,
