Визит очумелой дамы

одна дама, судя по голосу, прилично за пятьдесят.
— Это не она, — поспешно ответила вторая, скорее всего, та худая загорелая брюнетка в красном, которая окликнула меня перед входом в зал, — я сперва тоже удивилась, подошла к ней — а это какая-то совершенно незнакомая девка, вульгарный примитив.
На «вульгарный примитив» я обиделась и хотела выскочить и сказать все, что я думаю об этой обугленной глисте, но что-то меня остановило.
— Ты уверена? — недоверчиво переспросила первая собеседница. — Цвет волос и этот костюм…
— Совершенно уверена, — ответила загорелая глиста и что-то еще добавила, но остального я не расслышала, потому что рядом со мной спустили воду, и собеседницы тут же замолчали и поспешно вышли из дамской комнаты.
Я, рассерженная и заинтригованная, отмыла руки от шоколада и тоже вышла. Мне хотелось посмотреть, с кем разговаривала та шикарная брюнетка, но, когда я вышла в холл, ее не было видно в обозримых окрестностях.
Посреди холла возвышалось замечательное старинное зеркало в резной раме, и я не удержалась — подошла к нему, чтобы полюбоваться на свою умопомрачительную внешность.
Чудный блекло-зеленый цвет костюма изумительно сочетался с пышными рыжими волосами. Я поправила прическу небрежным жестом светской львицы, и вдруг мужской голос негромко произнес над самым моим ухом:
— Девушка, у вас кровь на пиджаке.
— Что? — Я вздрогнула и обернулась. Эти слова подействовали на меня как ушат холодной воды.
Рядом со мной стоял невысокий мрачный мужчина, похожий на композитора Раймонда Паулса в молодости. Он смотрел на меня в упор, и я как-то зябко поежилась под его взглядом. Казалось, он знает обо мне больше, чем я сама.
— Что? — растерянно и недовольно повторила я. — Какая кровь? Что вы выдумываете?
— Я ничего не выдумываю, — ответил он с каким-то легким медлительным акцентом, скорее всего прибалтийским, — когда вы подняли руку.., вот здесь, в этом месте… — он показал на своем пиджаке внутренний шов под мышкой. Я снова повернулась к зеркалу, подняла руку. Действительно, на пиджаке было небольшое темное пятно. Как мы с Лушей его не заметили? А этот, тоже мне, «Соколиный глаз», тут же углядел!
— С чего вы взяли, что это кровь? — недовольно спросила я прибалта. — Может быть, это варенье!
— Варенье? Под мышкой? — Он усмехнулся одним уголком рта, глаза его остались мрачными и какими-то тревожными. — Нет, девушка, это именно кровь, я по своей работе хорошо знаю, как выглядят пятна крови.
— Что это у вас за работа такая? — надменно осведомилась я. — Киллер, что ли?
Этот мрачный прибалт мне не слишком нравился и хотелось поставить его на место.
— Нет, не киллер, — ответил он совершенно серьезно, но тут его окликнула какая-то бесцветная, коротко стриженная белобрысая девица:
— Рейн, ты идешь или останешься здесь ночевать?
Он повернулся на голос этой белобрысой моли, а я скользнула в толпу: теперь, когда я увидела пятно на костюме да еще этот мрачный тип заявил, что это кровь, мне совершенно расхотелось блистать в свете, и я жаждала только одного — оказаться в Лушиной квартире и снять проклятый костюм.
Луша окончательно потерялась, и я решила не ждать ее, а добираться до дома самостоятельно. Вышла на улицу, быстро миновала скопление дорогущих иномарок возле входа и зацокала каблучками по фигурным плиткам, которыми вымощена Караванная улица.
И вдруг рядом со мной затормозил шикарный темно-зеленый «Мерседес». Дверь его распахнулась, и сильные мужские руки втянули меня в машину.
Я попыталась завопить, но мне тут же заткнули рот какой-то тряпкой. Тогда я принялась пинаться, пустила в ход ногти, изо всех сил боднула головой чей-то крепкий живот.
— У, стерва! — дернулся рядом со мной плечистый мужик, лица которого я не видела. — Она еще и царапается!
— Дай ты ей по башке, Жаба, чтобы успокоилась, — посоветовал второй голос, спереди, с водительского сиденья.
Я попыталась увернуться, удар пришелся не по голове, а по плечу, все равно было очень больно. Водитель «Мерседеса» повернулся к нам, я разглядела худое неприятное лицо с блекло-голубыми глазами. Он уставился на меня и удивленно воскликнул:
— Да это вообще не она! Кого ты подобрал?
— Как не она? — переспросил мой мучитель. — Видишь же, Сивый, и костюм, и волосы…
— Костюм и волосы, — передразнил водитель, — говорят тебе, не она! Выкинь эту куклу к чертовой матери!
— Точно не она? — В голосе того, кого назвали «благозвучным» именем Жаба, по-прежнему звучало недоверие.
— Я же сказал тебе — не она! И прекрати болтать лишнее, делай, что тебе сказали!
Сильная рука толкнула меня в бок, дверца машины распахнулась, и я вылетела наружу, со всего размаху приземлившись