Визит очумелой дамы

не делал. Он когда пьет, то тихий, только по утрам денег на пиво просит. А когда у него трезвый период, то все ко мне пристает. Давай, говорит, Эвелина, поженимся, я пить совсем брошу, сменяем наши две комнаты на однокомнатную квартирку, нет, ну вы представляете?
Тут она снова хрипло захохотала, как гиена, и я не выдержала и присоединилась к ней.
— Ладно, девочки, успокойтесь, — воззвала Луша, — все-таки, где нам вашего бывшего мужа искать? По старому адресу?
— Я ничего про него не знаю и знать не хочу! — отрезала Эвелина. — Он мне всю жизнь покалечил. Если бы он меня от мужа не сманил, я бы сейчас в Америке жила на всем готовом!
Оказалось, что первый муж Эвелины Павловны, оставшись один, полностью окунулся в научную работу, закончил наконец диссертацию, послал свое резюме во все медицинские центры США и вскоре уехал туда работать по контракту в небольшой город, она даже не знает точно какой.
Эвелина снова трясущимися руками закурила сигарету.
— Может, все-таки валерьяночки? — Луша пошла по второму заходу.
— Я сама врач! — привычно буркнула Эвелина. — Какая уж тут валерьянка, мне даже тазепам не помогает!
— Телефончик не подскажете, тот, что в квартире на Пушкинской? — не отступала Луша.
Эвелина зарычала, и мне показалось, что сейчас она бросится на Лушу. Но та посмотрела на разозленную хозяйку кротким взглядом, и Эвелина продиктовала телефон по памяти.
— Идем скорее отсюда, — шепнула Луша, — как бы она нас не покусала…
— Последний вопрос, — вклинилась я, — вот вы своего мужа бывшего так ненавидите.., то есть, конечно, я понимаю, у вас есть веские причины для этого.., но скажите, отчего вы после развода оставили его фамилию? Зачем вам такое напоминание?
— Понимаете, — Эвелина Павловна неожиданно успокоилась, и даже глаз перестал дергаться и руки больше не тряслись, — фамилия моего первого мужа была Крысюк. А он такой самолюбивый был, хотел дать мне и дочери свою фамилию. Вот мы все и были Крысюками. Вы только представьте: на дверях кабинета написано: врач Крысюк Э. П. Или в сочетании с моим именем: Эвелина Крысюк! — Она засмеялась вполне нормально, даже приятный такой был смех.
— Да уж, — пробормотала я, — убийственное сочетание.
— И вот, когда мы с Михаилом поженились, я и дочку на его фамилию перевела, хлопотала долго. Так что потом решила заново не заморачиваться, дочка против была, ей надоело фамилии менять.
***
Выйдя из квартиры Эвелины Павловны, я заметила, что у меня самой начали заметно дрожать руки.
— Луша, — пожаловалась я, — кажется, нервные болезни очень заразны. Эта мадам Сыроенкова номер два явно заразилась от своих пациентов, а я — подхватила заразу от нее. Вон как руки трясутся.
— Ничего не от пациентов, — возразила Луша, — это у нее от воспоминаний о дорогом муже припадки начинаются. А ты просто за компанию с ней начала трястись. Дурной пример заразителен!
Я позвонила по мобильному телефону в злополучную квартиру на Пушкинской, но мне там ответили, что никаких Сыроенковых они знать не знают, и на вопрос, не менялись ли они, тот же голос ответил, что они-то не менялись, а вот номер телефона у них поменялся, что живут они не на Пушкинской и больше ни о чем понятия не имеют.
— Едем сейчас туда, ведь недалеко совсем! — взмолилась Луша.
С ней не поспоришь, и мы рванули на Пушкинскую.
Дом номер тринадцать оказался небольшим таким уютным трехэтажным особнячком, отделанным как игрушечка. В этом доме было всего два подъезда взглянув на которые я почти не сомневалась, что Михаила Степановича Сыроенкова мы по этому адресу не обнаружим.
Дело в том, что подъезды имели очень официальный вид и были увешаны вывесками разных небольших коммерческих фирм.
Пока я читала вывески, Луша, не тратя времени даром, расспрашивала дворничиху, которая очень кстати толклась возле дома и поднимала пыль сухой метлой. Она вся была поглощена этим малоэффективным занятием, но при виде Луши тотчас облокотилась на метлу и расположилась поболтать.
От дворничихи мы узнали, что этот дом, и верно, был раньше жилой, но потом одна фирма откупила весь первый этаж под офис, и жильцы, конечно, жаловались», потому что ходило множество людей весь день и сотрудники фирмы парковали машины прямо возле подъездов. Понемногу, однако, жильцы стали съезжать, и в доме появлялись все новые офисы, пока и вовсе не осталось жилых квартир.
— А в восьмой квартире что сейчас? — заикнулась Луша.
Дворничиха немного подумала, посмотрела на окна, что-то подсчитала в уме и сообщила, что в бывшей восьмой совместно с девятой сейчас, наверное, фирма «Циркон». А может, и не «Циркон», она не уверена, потому что память стала не та…
Правильно поняв заминку в разговоре, я сунула в руку