Визит очумелой дамы

матпомощь, или бесплатную путевку, или иностранную гуманитарную посылку. В санатории она умудрялась ездить по три раза в год, матпомощь получала к каждому празднику, включая день Парижской коммуны, тезоименитство далай-ламы и годовщину освобождения Берега Слоновой Кости. Поэтому Лушин вопрос пришелся весьма кстати.
— Заходи, — старуха широко распахнула дверь и провела Лушу на кухню, поскольку разговор предстоял долгий.
— Чаю выпьешь? — спросила она первым делом.
— Ну если полчашечки… — деликатно согласилась Луша.
— Самое первое — купи хорошую коробку конфет, подороже. Лучше бери кондитерской фабрики имени Крупской. «Руслан и Людмила», например, — очень хорошие конфеты.
— А это для чего? — осторожно поинтересовалась Луша, поскольку Анна Степановна замолчала, неодобрительно рассматривая ее легкомысленный наряд.
— Конфеты — это для Натальи Евстигнеевны, — ответила наконец старуха, — от нее все зависит.
— А это кто же — Наталья Евстигнеевна? Начальница, что ли?
— Начальница, — усмехнулась Анна Степановна, — бери выше! Это самая главная секретарша, через нее-то все и решается! Как она начальнику подаст, так все и будет. Подаст как надо — дадут тебе помощь, а не подаст — так ни с чем уйдешь.., только тебе и ходить не стоит, ничего тебе не дадут!
— Это почему же? — обиделась Луша.
— Одеваешься ты не по возрасту, — Анна Степановна снова поджала губы, — если придет какая женщина в темненьком да в скромненьком, да еще с пониманием — конфет хороших принесет, сразу видно — нуждается человек, так ей и помогут, а на тебя как посмотрят, так и подумают: зачем ей помощь? Не нужна ей помощь, ей и так неплохо живется.
— А что же мне делать-то? — удачно изобразила Луша совершенную растерянность.
— Я же говорю — оденься темненько-скромненько, купи конфет хороших.., все и будет как надо!
— Так нету у меня, Анна Степановна, ничего такого.., темненького-скромненького, все вещи такие.., как бы молодежные…
— Вот! — торжествующе произнесла та. — Я же всегда говорила — по возрасту надо одеваться! Ну ладно, посиди здесь, я тебе сейчас подберу из своего что-нибудь!
Луша покорно дожидалась, пока решительная соседка перебирала свой немудреный гардероб. Наконец она появилась на кухне с узелком одежды и протянула его Луше со словами:
— Вот, прямо от себя отрываю! Ну, ты, конечно, женщина аккуратная, не порвешь, не запачкаешь. А так вещи-то совсем новые, еще и десяти лет не относила.
Луша вернулась в свою квартиру с весьма натянутой физиономией.
— Представляю, что она мне дала! — переживала она, развязывая узелок Анны Степановны.
Однако суровая действительность превзошла все ее самые смелые ожидания.
В узелке обнаружилось до предела вылинявшее ситцевое платье в мелкий невзрачный цветочек, на который не польстилась бы самая непритязательная пчела, поношенная кофточка из детской бумазеи и доисторический темно-коричневый платочек.
— Я это никогда не надену, — произнесла Луша с несгибаемой твердостью красной партизанки.
— Наденешь, — ответила я в том же духе, — я в твоем махровом полотенце под костюмом щеголяла? И ты это наденешь.
Луша поняла, что я буду непреклонна, тяжело вздохнула и начала переодеваться.
— Ну, может, платочек не обязательно? — заискивающе взглянула она на меня, облачившись в старорежимное ситцевое платье, которое явно помнило еще первые пятилетки и ликвидацию кулачества.
— Обязательно! — сурово заявила я. — Платочек — это как раз самое главное! Без платочка ты сразу проявляешь свою истинную сущность! Тогда уж прямо можно в платье от Шанель идти!
— Далось тебе это платье! — чуть не со слезами прошептала Луша, повязывая платочек.
— Как ты повязываешь платок? — ужаснулась я. — Так только рокеры и байкеры свои банданы повязывают!
— Да откуда я знаю, как этот чертов платок повязывать! В жизни их не носила.., не думала, что на старости лет родная племянница заставит…
— Во-первых, не родная, а внучатая, — язвительно поправила я, — а во-вторых, ты хочешь добиться достоверного образа?
— Ну, хочу! — Она тяжело вздохнула и перевязала косынку.
— Ну вот, теперь ничего, — придирчиво осмотрела я Лушу.
— Велико же, болтается все! — простонала она, в ужасе взглянув в высокое зеркало.
— Это ничего, еще даже лучше. Подумают, что ты от голода совсем исхудала, с тебя уже собственная одежда сваливается… Но все-таки чего-то не хватает, нужен еще один завершающий штрих!
Я вспомнила, как Луша заставила меня надеть очки с простыми стеклами, и решила ответить ей достойно.
— Тебе обязательно нужны носочки! — заявила я совершенно безапелляционным тоном.
— Что, — ужаснулась Луша, — какие еще