Визит очумелой дамы

дурным тоном. Хотя и шампанское-то подают так себе, не очень хорошее, но все стараются урвать свою долю.
Народ рванул к столу, как будто до этого три года голодал. Мы с Лушей устремились вместе со всеми, стараясь не упустить из виду желтое платье. Хорошо, что брюнетка имела рост не меньше метра семидесяти пяти, а на каблуках и того больше, ее было отлично видно в толпе.
Вот наконец и стол. Луша ловко протиснулась между голодающими и добыла бокал с шампанским и пирожное на картонной розеточке. Пирожное было со сбитыми сливками, горкой лежащими сверху. Мы ловко обошли брюнетку сбоку, Луша подставилась той под локоть и.., рано или поздно это должно было случиться…
— Ой! — пискнула Луша, испуганно глядя, как шампанское заливает шафранное платье.
Брюнетка до этого делала одновременно несколько дел. Она держала в одной руке свой бокал с шампанским, другой рукой пыталась дотянуться до бутербродов с икрой и еще поддерживала светскую беседу с гориллообразным мужчиной. Я со своей стороны видела только лысый череп и вылезающую из воротника рубашки малиновую шею.
На Лушин крик брюнетка обернулась и застыла в ужасе, увидев залитое платье. Когда же она заметила летящее прямо в нее пирожное, которое Луша выпустила из рук якобы от растерянности, то и вовсе окаменела, как будто на нее надвигалась не корзиночка со сливками, а по меньшей мере Горгона Медуза. Казалось, что для бедной брюнетки на сегодняшний вечер жизнь кончена, но тут с небес спустился ангел в моем лице. Я ловко подхватила корзиночку и остановила опасный полет. Разумеется, пирожное по закону бутерброда падало сливками вниз, так что моя ладонь тотчас наполнилась сладким и липким.
Брюнетка опомнилась и собиралась было завизжать, и тут взгляд ее упал на виновницу торжества. Она увидела перед собой миниатюрную сухонькую старушку в черных трикотажных брюках и молодежной кофтенке с блестками. Морщины на шее закрывал зелененький шарфик. И это чудо испортило брюнетке умопомрачительное платье! Ее спутник развернулся к нам всем корпусом и выпучил глаза. Сходство с гориллой было поразительным.
Девица еще только открывала ярко накрашенный рот, чтобы заорать на Лушу, но я с размаху шлепнула остатки корзиночки на стол, сунула в рот вишенку — обожаю эти вишни, вымоченные в миндальном сиропе! Потом схватила обиженную брюнетку за руку и придала ей нужное ускорение. Мы мигом прорезали толпу и выскочили на лестницу, скатились по ней до третьего этажа и скрылись за дверью дамского туалета.
— Не суетись, — сказала я, вымыв руки и осмотрев ее платье, — сейчас водичкой замоем, высушим, ничего не будет заметно.
Она немыслимо извернулась, чтобы оглядеть себя сзади, и пробормотала какое-то ругательство.
— А представь, если бы сбитые сливки! — напомнила я, и девица немного успокоилась, тем более что мое собственное платье, выглядевшее очень даже ничего там, в магазине, по сравнению с ее, шафранным, даже попорченным, смотрелось половой тряпкой. Девице было чему радоваться.
Мы замыли чудесное платье водой из-под крана, она мигом стащила его и пристроила под сушилкой, потом достала из сумочки ментоловые сигареты и предложила мне.
— Марго! — представилась она, протягивая дорогую зажигалку. — Для близких друзей — Рита. Тебе спасибо, считай, что я твоя должница.
— Да брось ты! — вполне искренне запротестовала я. — Что я такого особенного сделала?
Учитывая, что Луша была подослана мною, сделала я Марго немало, но про это знаем только мы с теткой.
— Не скажи! — Она глубоко затянулась и выпустила колечко дыма. — Очень не хотелось бы перед тем мужиком, с кем я была, выглядеть полной дурой.
— Он кто, — не удержалась я, — важная шишка или просто богатый?
— Можно и так сказать, — Марго нахмурилась, — продюсер он. Был у меня план его сегодня очаровать.., ну, ты понимаешь.
— Так, может, еще не все потеряно?
— Не знаю… Слушай, а ты не могла бы.., выйди, посмотри, с кем он там?
— Это будет стоить дороже! — усмехнулась я и выскользнула из туалета.
Гориллообразного я нашла сразу. Он стоял в уголке с бокалом шампанского и внимательно смотрел на очень светлую блондинку в платье цвета голубого льда. Блондинка говорила что-то смешное, не забывая стрелять глазами по сторонам, и даже постороннему было ясно, что свою гориллу она просто так из рук не выпустит и никому не отдаст.
Я вернулась в туалет и доложила обстановку.
— Так я и знала, — вздохнула Марго, помрачнев, — значит, мое место занято. Но тебе все равно спасибо, я хоть лицо сохранила. Слушай, что мы так и будем в этом сортире сидеть? — Она потрясла высохшим платьем. — Едем куда-нибудь, посидим, поболтаем…
Она подняла руки, чтобы влезть в шафрановое платье, и тут я поняла, почему