Эта история началась с Дома кино, куда я пошла со своей теткой Лушей, нарядившись в костюм из секонд-хенда, потому что своих вещей у меня не было — все они остались у бойфренда-изменника, от которого я ушла. Многие на тусовке приняли меня за какую-то Юльку. А едва я собралась уходить, какие-то бандиты схватили меня, затолкали в машину и тут же.., отпустили! Обознались, понимаете ли!
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
как девица вышла у дома на улице Рубинштейна, и только потом достал мобильный телефон. Ответил женский голос.
Эта женщина пришла к нему десять дней назад. Она хотела получить информацию о Лизе Макаровой. Ведь в фирме «Лиана», директором и владельцем которой он был уже несколько лет, имелась обширная база данных, и Михаил Степанович не без основания гордился своей осведомленностью. Он мог предоставить необходимую кандидатуру в течение самого короткого времени. (Жанна не нашла ничего о нем в базе данных о жителях Питера, так как он обосновался в области, а в Питере снимал квартиру.) Но с Елизаветой Макаровой вышла осечка. Ее не оказалось по тому адресу, который был указан в базе данных, никто из девушек ничего про нее не знал. Михаил Степанович с легкой улыбкой сожаления развел руками и хотел уже было распрощаться с дамой, которая требовала информации, но тут она перегнулась через стол и сказала ему несколько слов. Она предложила ему денег, достаточно много. Кроме того, она представилась, сообщила, кто она такая. И Михаил Степанович вздрогнул. Это была Римма Караваева, вдова недавно умершего бизнесмена Караваева, очень богатая вдова… «Женщины — это мой профиль», — удовлетворенно подумал Михаил Степанович, и ему безумно захотелось опять жениться. И хотя умный и опытный внутренний голос советовал ему не связываться с такой пираньей, Михаил Степанович не послушался. Он подобрался и заявил Римме Караваевой, что обязательно выполнит ее просьбу. Ему не нужно денег, он просто счастлив оказать услугу такой женщине, как она. Такие женщины — большая редкость, мужчина должен благодарить небо, если такая встретится ему на пути… И еще много всего в таком же точно духе…
Неизвестно, что думала по этому поводу Римма Караваева, но покажите мне такую женщину, которая сама, по собственной воле остановит поток лести и комплиментов, льющихся на нее.
Михаил Степанович отнюдь не обольщался, но все же развил бешеную деятельность по розыску Лизы Макаровой. Ему удалось выяснить только, что Лиза в последнее время была связана с Юлией Молотковой. Девушки не афишировали своей близкой дружбы, но все же кое-кто про это знал. Именно Михаилу Сыроенкову Юля обязана тем, что ею заинтересовались головорезы Караваевой, то есть он косвенно был повинен в ее смерти. Но Михаил Степанович про это не знал. Да по правде сказать, и знать не хотел.
Он произнес в трубку несколько слов, потом ответил на несколько вопросов, после чего пробормотал комплимент, но в этот раз его слушать не стали. Когда на том конце отключились, Сыроенков убрал мобильник и поехал домой.
Луша ликовала. Она заставила меня повторить три раза все, что я узнала от Марго Сыроенковой.
— Говорила я тебе, Машка, что рано отчаиваться, — повторяла она, — а ты не верила. Говорила я тебе, что мы выходим на финишную прямую, а ты посмеивалась. Вот теперь уже точно известно, что мы на нее вышли!
— Еще нужно до финиша добежать! — буркнула я. — Как мы найдем нужный дом? Согласна, церковь — это ориентир, но домов-то там тоже немало! Так и будем заходить во все дворы, спрашивать Лизу?
— Не дрейфь, — успокоила меня Луша, — завтра на месте определимся!
Снова, уже второй раз за последние несколько дней, мы с Лушей приехали в Озерки. Перейдя Выборгское шоссе, мы остановились на том же месте, что и прошлый раз, и огляделись.
— Что тебе сказала Марго? Куда показала Лиза при их встрече?
— Кажется, налево, туда, где церковь.
— Ну, вот она, баптистская церковь, действительно слева виднеется.
Мы по узкой тропинке спустились к большому озеру. На берегу его яблоку негде было упасть — жители окрестных районов, те, кто не уехал на теплое море, пользовались редкими в нашем городе солнечными днями и вовсю купались и загорали.
На нашем пути возвышалась ажурная металлическая башня аттракциона «Тарзан». Очередной смельчак прыгнул с верхотуры, привязанный за ноги эластичным тросом, и с диким воплем полетел вниз головой. Немного не долетев до поверхности озера, он снова взлетел вверх, подброшенный пружинистым тросом, и закачался, как мячик-раскидай — то вверх, то вниз…
Я невольно задержалась, заглядевшись на это зрелище.
— Вот уж сомнительное удовольствие! — взглянула Луша на раскачивающегося смельчака.
— Ну, острые ощущения, выброс адреналина… — пробормотала я, следя за его полетом.
— В нашей жизни и так хватает острых ощущений, а адреналина — хоть залейся! — решительно отрезала Луша и потянула меня за рукав:
— Пойдем скорее! Вон уже совсем близко баптистская церковь!
— Кстати, об острых ощущениях, — проговорила я, — у меня какое-то неприятное ощущение, как будто кто-то все время смотрит мне в спину.
Луша оглянулась, но на пляже было так
