Визит очумелой дамы

много людей, что найти среди них того, кто буравил взглядом мою спину, не представлялось возможным.
Мы миновали озеро и вышли на тихую тенистую улочку, которая вела прямо к современному зданию нового баптистского молельного дома.
После шума и гвалта, царившего на пляже, здесь было удивительно тихо и провинциально. Трудно поверить, что в десяти минутах ходьбы бурлит многомиллионный город.
Я снова оглянулась, надеясь заметить того, чей взгляд так действовал мне на нервы, но, кроме нас, на улочке не было ни одной живой души.
— Ну и где теперь искать нашу Лизу? — растерянно спросила я, осматривая длинный ряд одноэтажных деревянных домиков.
— Напомни, что она написала в той записке, которую мы нашли в кармане костюма?
— Я под крестом… А что это значит? Вот на церкви есть крест, но не в церкви же она поселилась…
— Под крестом? — повторила Луша задумчиво. — Машка, а тебе это ничего не напоминает?
— Вообще-то вроде что-то знакомое.., вроде бы это из какой-то детской книжки…
— Ну, уже тепло! — Глаза у Луши заблестели. — Напряги извилины еще немножко! Тома Сойера помнишь?
— Честно говоря, очень смутно. Хотя, кажется, действительно там было что-то похожее.., но я так давно читала эту книжку!
— Уж всяко я читала ее раньше! — возмутилась Луша. — Когда я ее читала, тебя еще и на свете не было!
— Ну и в чем там дело? Не томи!
— Помнишь, как Том подслушал разговор злоумышленников? Индеец Джо разговаривал со своим приятелем и сказал: «Номер второй под крестом». Том еще долго думал, что это может значить…
— Номер второй под крестом? — повторила я. — Ну, Луша, у тебя и память! Позавидуешь!
— Не жалуюсь, — Луша скромно потупилась, — как видишь, решение кроссвордов приносит большую пользу!
— Номер второй под крестом? — еще раз удивленно повторила я и протянула руку, показывая Луше на маленький зеленый домик, прятавшийся в тени старых развесистых яблонь. На стене домика висела табличка с названием улицы и номером дома: «Озерная улица, два». — Вот он, номер второй! А вот и крест!
Прямо над зеленым домиком возвышалась кирпичная стена молельного дома, в которой светилось окно в форме огромного креста.
— Ну вот, наверное, это здесь, — проговорила Луша и протянула руку к калитке.
Я вспомнила неприятное ощущение чужого взгляда, буравящего спину, и схватила Лушу за руку:
— Лушенька, я тебя очень прошу, не ходи сюда! Я сама поговорю с Лизой, а ты пока можешь навестить Томочку и незаметно забрать из-за портрета Пришвина завещание.., эта библиотека ведь совсем близко отсюда!
— Что вдруг на тебя нашло, — удивилась Луша, — шли вроде вместе, а тут ты решила разделиться? С какой стати?
— Ну, ты знаешь, Лиза — девушка молодая, со мной она скорее найдет общий язык, а если мы придем вдвоем, она может испугаться и убежать…
— Да, может, ее здесь вообще нет! Это ведь только наша догадка!
— Ну, тем более. Если ее здесь нет, я тебя очень скоро догоню. Я хорошо помню дорогу к библиотеке. Давай так и сделаем! Мне почему-то кажется, что сейчас нам лучше разделиться. А ты пока посидишь со своей Томочкой, обсудишь современные тенденции в решении кроссвордов, выпьешь чаю и незаметно проверишь, как там поживает Пришвин…
Луша все еще колебалась, но я обняла ее за плечи и легонько подтолкнула к дороге со словами:
— Ну по глазам вижу, что согласна!
Она покачала головой и нерешительно зашагала в направлении шуваловской библиотеки.
Я какое-то время стояла возле калитки, наблюдая за ней. Честно говоря, меня очень волновало — пойдет ли кто-нибудь следом за Лушей. Улица хорошо просматривалась на большом расстоянии, и никакого «хвоста» за теткой я не заметила. Наконец она скрылась за поворотом, и только тогда я толкнула калитку и вошла в старый, изрядно запущенный сад.
Сразу видно, что за этим садом давно уже никто не ухаживает. Запущенный, заросший, заглохший — к нему подходили все эти слова, но он был полон своеобразного очарования. В этом саду пахло свежестью и влагой, как будто только что прошел летний дождь. Полузаросшие тропинки терялись в густых зарослях бурьяна и крапивы.
Я подошла к крыльцу, ступила на него. Старые доски заскрипели под моими ногами, я побоялась даже, что они проломятся подо мной. Мне показалось, что нет смысла входить в этот дом — настолько нежилой у него вид.
Однако я поднялась на крыльцо и толкнула дверь.
Она оказалась незаперта и от моего толчка с легким скрипом распахнулась.
Я вошла в дом.
Он был еще более заброшенным, чем сад. Несколько хромых венских стульев, старая тумбочка, этажерка с кипой потрепанных журналов и газет и низенький журнальный столик были покрыты толстым слоем пыли. Казалось, в эту комнату давно уже