Визит очумелой дамы

Старые люди обычно очень плохо переносят боль!
— Ах ты, сволочь уголовная! — вскрикнула я.
Но отчасти мои эмоции были наигранны. Я ему не поверила.
Если бы Луша попала к ним в руки, то он не спрашивал бы про завещание. Я помнила знак, который подала мне Луша в школе. Завещание явно находилось у нее. Значит, либо она успела его перепрятать, либо и сама благополучно улизнула, то есть Глухаренко блефует.
Однако мне нельзя показывать, что я не верю ему. Когда один игрок блефует, а другой разгадал его блеф, самое правильное для этого второго игрока — делать вид, что он верит блефующему и серьезно напуган.
— Ты, скотина красномордая, Луша тут совершенно ни при чем! Она вообще никакого отношения не имеет к делу! Отпустите ее!
— Луша? — удивленно спросил Глухаренко. — Кто такая Луша? Еще Луши мне не хватало, и так одни бабы вокруг!
— Это тетку мою зовут Луша, — пояснила я, — отпустите ее по-хорошему! Ей уже больше семидесяти лет! У нее слабое сердце!
— Все в твоих руках, — этот жирный скот пожал плечами, — отдашь нам завещание — получишь свою Лушу в целости и сохранности, а нет — пеняй на себя!
— Ладно, — я тяжело вздохнула, — так и быть, отдам тебе это дурацкое завещание.., в конце концов, мне-то оно зачем? Это ей, — я покосилась на поникшую Лизу, — по завещанию миллионы светят, а мне-то с него хвоста собачьего не выгорит.., ладно, пошли!
Я поднялась со стула, но в это мгновение Лиза, сбросив свое непонятное оцепенение, тоже вскочила и бросилась на Глухаренко, как разъяренная тигрица.
Я тоже прыгнула к нему, целя ногтями в глаза, но он оказался удивительно ловок для своей комплекции. Отступив чуть в сторону, он ударил Лизу рукояткой пистолета по голове, так что она рухнула на пол как подкошенная. Ствол этого же пистолета, украшенный глушителем, в ту же секунду уперся мне в живот.
— Я предупреждал, — злобно прошипел красномордый, — повторять не буду! Прострелю печень и оставлю здесь подыхать!
— Не прошло — и ладно, — спокойно ответила я, — сказала же — пойдем, я отдам завещание!
— Ну, пошли, — в голосе его по-прежнему звучало недоверие, — только сперва подружку свою свяжи покрепче, чтобы от нее никаких сюрпризов не было!
Он кинул мне моток скотча и велел замотать Лизе руки и ноги. Я постаралась сделать это так, чтобы она смогла освободиться, когда придет в себя, хотя Глухаренко внимательно следил за мной.
— Все, пошли, — скомандовал он, подталкивая меня к двери стволом пистолета, — это даже хорошо, что она отключилась, одну тебя мне будет легче контролировать, а за ней я потом еще вернусь. Она, к сожалению, нужна живой, чтобы документы подписать!
Глухаренко открыл дверь квартиры, крепко ухватил меня под локоть и тихо проговорил:
— И без глупостей! Если только дернешься — тут же стреляю!
Я почувствовала боком металлический холод пистолета, который он спрятал в карман, направив ствол на меня.
Мы медленно спускались по лестнице, красномордый обнимал меня, тесно прижав к себе, и со стороны нас можно было принять за влюбленную пару. Хотя, конечно, соседство с этим мордатым грубияном было для меня чрезвычайно оскорбительно.
Уже подходя к первому этажу, я увидела какого-то человека, возившегося с замком почтового ящика. Полноватый, седоватый, сильно ссутулившийся, он казался на первый взгляд немолодым и неловким, однако, подойдя ближе, я заметила, что седина у него только на висках, и тут же узнала эти седые виски и эту плотную, массивную фигуру…
Когда мы поравнялись с ним, он неожиданно распрямился, повернулся в нашу сторону и мощным, молниеносным движением левой руки ударил Глухаренко в челюсть. Голова директора «Чарити» мотнулась назад, как у старой тряпичной куклы, и он со всего маху обрушился на грязные ступеньки лестницы.
— Нокаут, — констатировала я, — чистая победа.
— Да, — согласился прибалт, — до десяти можно не считать. Но до двух.., вас ведь было двое! Где ваша подруга?
— Лиза? — переспросила я, лихорадочно раздумывая.
Этот сдержанный немногословный джентльмен с седыми висками последнее время слишком часто попадается на моей дороге. Что выглядит несколько подозрительно. Но с другой стороны — при каждой нашей встрече он умудряется вытащить меня из очередной передряги, что явно говорит в его пользу…
— Ну что, вы так и не решили, можно ли мне доверять? — Прибалт как будто читал мои мысли. — Ладно, вы пока думайте и заодно последите за входом в подъезд, если сюда кто-нибудь зайдет, свистните. Надеюсь, вы умеете свистеть? И очень прошу вас, не удирайте снова, как при каждой нашей встрече, мне уже надоело снова вас разыскивать!
— Короче, вы предлагаете мне постоять на шухере? А вы что, собираетесь делать что-то противозаконное?
—