Эта история началась с Дома кино, куда я пошла со своей теткой Лушей, нарядившись в костюм из секонд-хенда, потому что своих вещей у меня не было — все они остались у бойфренда-изменника, от которого я ушла. Многие на тусовке приняли меня за какую-то Юльку. А едва я собралась уходить, какие-то бандиты схватили меня, затолкали в машину и тут же.., отпустили! Обознались, понимаете ли!
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
приятную процедуру присвоения очередного звания за успешно проведенную операцию по задержанию крупного международного террориста.
— Твой? — спросил он Глухаренко, ткнув ему под нос паспорт.
Тот удивился, чем не нравится спецназовцам самый обыкновенный российский документ, и кивнул:
— Мой.
Тем самым он подписал свой собственный приговор.
Глухаренко как следует накостыляли в профилактических целях, надели на него наручники и втолкнули в один из невзрачных автомобилей опергруппы. Прибывшие вместе со спецназом работники технической службы занялись осмотром «Мерседеса».
Увидев это небольшое происшествие, скучавшая на скамейке в сквере симпатичная девушка в темных очках и яркой шелковой косынке сняла свои очки и принялась протирать их кружевным платочком — видимо, чтобы лучше рассмотреть происходящее.
***
Наступил момент истины.
Я застегнула замки кейса и, возвращая Римме Петровне завещание, поднялась из-за стола:
— Да, с деньгами все в порядке. Вот ваши бумаги, мы в расчете.
Выпрямившись, я увидела, что Римма сжала лежавшую у нее на коленях плоскую коробочку вроде пейджера — должно быть, подала своему помощнику сигнал о начале следующей фазы операции. Одновременно она тоже стала подниматься, чтобы слегка придержать меня.
— Одну минутку… — проговорила она своим обычным, нервным и злым голосом.
— В чем дело? — осведомилась я и хорошо рассчитанным движением опрокинула на ее великолепный бирюзовый костюм свой бокал с коктейлем, к которому даже не притронулась.
На мой взгляд, пить «клубничную Маргариту» вообще нельзя — сочетание текилы с клубникой вызывает у меня самые неприятные ассоциации. Но зато цвет этого коктейля просто великолепен, а пятно, которое появилось на бирюзовом французском шелке, было просто выше всяческих похвал.
Римма Петровна, несмотря на свою уникальную деловую хватку, роднящую ее одновременно с коброй и пираньей, оставалась все-таки еще и женщиной. Поведение ее в этой ситуации было вполне предсказуемо.
Она неожиданно тонко завизжала и, забыв на какое-то время обо всем на свете, принялась оттирать свой костюм от отвратительного розового сиропа.
Я мило улыбнулась ей на прощание, быстро обошла ее, стараясь на всякий случай держаться подальше, и стремительно покинула кафе, напоследок крикнув официантке:
— Дама в бирюзовом костюме с пятном расплатится!
Лиза уже подъехала на скромных «Жигулях» военного пенсионера, который любезно дождался нас. Она распахнула дверцу машины и, как только я уселась на заднее сиденье, скомандовала водителю:
— Как можно дальше отсюда! И как можно быстрее!
Пенсионер попался понятливый, дважды повторять инструкции не пришлось.
Когда мы прилично отъехали от Фурштатской, Лиза поставила кейс на пол, наклонилась и открыла его.
— Ты чего? — Я испуганно смотрела в спину водителя.
Дядечка попался покладистый и нелюбопытный, правда, мы посулили ему хорошую плату, но зачем же так неосторожно открывать кейс в машине? Он может увидеть в зеркало содержимое кейса, и тогда кто знает, куда денется его покладистость? На вид он достаточно крепкий, слегка за пятьдесят — в общем мужчина в соку, как выражается Варвара.
Я дернула Лизу за рукав, тогда она приблизила губы к моему уху и зашептала:
— Я уезжаю, прямо сейчас, немедленно. Мне, знаешь, последних нескольких дней надолго хватило! Сколько раз убить пытались, да еще чуть не рехнулась, пока в Озерках в доме сидела…
Она потрогала тугие пачки денег, на лице ее появилось странное выражение. Мне это выражение очень не понравилось. Сказать по правде, сегодня, когда я внимательно рассмотрела Римму Петровну Караваеву, я поняла, что Лиза, как это ни странно, чем-то на нее похожа. То есть не внешне, конечно, но, несомненно, в Лизином характере и в Риммином есть общие черты. Впрочем, ничего странного нет, не зря их обеих выбрал покойный Караваев. Не тем будь помянут покойничек, но тот еще был жук, если верить словам Рейна, а ему мне хотелось верить. Словом, приходится признать, что со временем и при сопутствующих обстоятельствах из Лизы вполне могла бы получиться такая же стерва, как Римма. Иное дело — Юлька. Хоть мы и не были знакомы, все равно я уверена, что Юлька была совсем не такая, что помогать Лизе она стала в первую очередь ради дружбы.
— Вот значит как, — протянула я, — ты считаешь, что выполнила здесь все свои дела, и спокойно летишь в теплые края?
— Тебе не нужно знать, куда я лечу, — огрызнулась Лиза, — сейчас делим деньги и разбегаемся в стороны.
— А Юлька? — с горечью спросила я.
— Что — Юлька? — К чести Лизы в ее голосе я услышала боль. — Ее уж не вернешь. Родителей у нее нету, мать умерла
