Вкус греха

старше, выпал из гребной лодки в присутствии очаровательной мисс Вильгейм, причем та вдруг поскользнулась и тоже упала за борт, что положило конец их короткому, но яркому роману. Другие утверждали, что сыр-бор разгорелся, когда озорник Вит посадил огромного жука на платье Мирабеллы во время музыкального вечера, заставив девушку вскочить, закричать, бешено размахивать руками и иными способами подвергать окружающих опасности.
Третьи настаивали, что им совершенно нет дела до того, когда и как все началось, они просто хотели, чтобы это закончилось. Немедленно, если не раньше. Все, однако, сходились на том, что парочка, скажем прямо, не ладила между собой.
Их соперничество имело такую дурную славу, что если бы кто-то увидел, как эти двое обмениваются сердитыми взглядами, стоя по разные стороны велосипеда на задней лужайке Хэлдон-холла, поместья Тарстонов, он бы только вздохнул и поспешил убраться в безопасное место.
К счастью для людей, которые в то время гостили в особняке, Вит и Мирабелла оказались наедине. Оба положили руку на новенькую штуковину с колесами, и, в точности как двое ребятишек, дерущихся из-за игрушки, каждый был настроен одержать верх.
Будучи умной и в большинстве случаев вполне уравновешенной молодой особой, Мирабелла прекрасно осознавала нелепость и мелочность ситуации. Будучи честной молодой особой, она могла признать, что на тот момент ее это полностью устраивало.
Она нуждалась в хорошей дерзкой ссоре. Как всегда, Вит был более чем готов услужить.
— Пусти, чертовка.
Как и всякий раз, когда он по-настоящему сердился, Вит говорил, стиснув челюсти. Мирабелла обожала его передразнивать. Но сейчас ей захотелось побыть не остроумной, а упрямой.
— Не вижу причины, по которой должна это делать, — парировала она, вздернув подбородок.
— Наверное, потому что ты бы не увидела причины, даже присядь она на кончик твоего носа. — Он рванул на себя велосипед, отчего она только сильнее уперлась каблуками в мягкую землю. — Ты даже не знаешь, как на нем кататься.
— Конечно же, знаю. Садишься, хватаешься за руль и вертишь педали. Я тебе покажу…
— Нет. Ты не будешь на нем кататься.
Каких-то десять минут назад ей бы и в голову не пришло проехаться на этой треклятой штуковине. Ей было просто интересно. Но когда она стояла там, нежась на солнышке и с любопытством поворачивая машину в разные стороны, чтобы понять, как она устроена, Вит появился из-за дома и приказал ей —
приказал ей — не садиться на велосипед.
Она пристально посмотрела на него: на его светло-каштановые волосы, взъерошенные ветерком, на его холодные голубые глаза с искоркой и аристократичные черты, обозначенные строгими линиями. Каждый дюйм его высокой худощавой фигуры говорил о силе, коренившейся в богатстве, титуле, землях и чистейшей удаче родиться мужчиной. Тот же тип силы, которую ее дядя использовал, чтобы держать племянницу под контролем.
И она решила, что все-таки хочет прокатиться на этой чертовой штуке.
— Ты сказал, что это для гостей, — заметила она.
— Но ты не гостья в Хэлдоне.
Она убрала руку и отступила назад, до глубины души потрясенная словами, которые значили для нее больше, чем он мог предположить.
— Я… это самое доброе…
— Ты зараза, — пояснил он, поднимая велосипед. — Наподобие сухой гнили.
Она ринулась и схватилась за сиденье двумя руками.
Каждый тянул игрушку в свою сторону. Вит был сильнее, конечно же, но он не смог бы высвободить велосипед из ее цепкой хватки, не причинив ей вреда. И хотя Мирабелла считала его очень испорченным — очень, очень испорченным, — она знала, что он не рискнет причинить женщине физическую боль. Ей было приятно знать, что сейчас, скорее всего, Вит проклинает кодекс чести.
Смирившись с тем, что не сможет отобрать у него велосипед, она решила потянуть за него как можно сильнее, а потом резко отпустить, надеясь, что Вит упадет и больно ударится. Но когда за его спиной открылась дверь, мелькнул бронзовый шелк и седые волосы, она придумала другой план.
Коварный, ребяческий и ужасно несправедливый план.
Идеальный план.
Она отпустила велосипед, сделала шаг назад, подняла руки вверх ладонями от себя.
— Я не смогу, Вит. Нет, пожалуйста, не думаю, что это безопасно.
— Какого черта ты…
— Виттакер-Винсент! Ты уговариваешь Миру прокатиться на этой чудовищной машине?
Услышав, как его мать произносит эти освященные в веках и наводящие ужас звуки — его первое и второе имя, — Вит побледнел, затем покраснел, затем впился в Мирабеллу стальным взглядом.
— Ты дорого за это заплатишь, — прошипел он. «Возможно, — подумала