Весь высший свет знает, что Виттакер Коул, граф Тарстон, — знатный и богатый английский пэр, а мисс Мирабелла Браунинг — всего лишь бедная родственница, пригретая в семье добросердечной леди Тарстон. Разве она ему пара? К тому же они не ладят между собой с детства, и девушка осмеливается перечить своему благородному покровителю. Но почему Виттакер это терпит? Почему постоянно ищет общества несносной Мирабеллы?.. Что он на самом деле испытывает к ней?..
Авторы: Джонсон Алисса
на ум:
— Пожалуйста, не плачь.
Вит понял, что сболтнул глупость, но, черт побери, — чертовка никогда не плакала. За все эти годы он ни разу не видел ее слез.
— Мирабелла…
— Уйди.
И он бы с радостью ушел. В этом не было ничего зазорного. Джентльмен никогда не навязывает свое присутствие леди, которая пожелала остаться в одиночестве. Лучше дать Мирабелле время прийти в себя, а затем вместе все обсудить.
Но пока мозг лихорадочно работал, придумывая новые причины для того, чтобы развернуться и уйти, Вит подошел к ней и заключил в объятия.
— Не надо… чертовка, не надо.
Она оттолкнула его. Он снова притянул ее к себе, будучи не в состоянии смотреть на ее слезы.
— Прости, чертовка. Прости. Пожалуйста, не плачь.
Она успокоилась, но слезы все еще текли по щекам. Он слышал их в неровном ритме ее дыхания. Вит утешал ее, нежно прижимая к себе, пока вдохи и выдохи не выровнялись.
— Расскажешь, что случилось? — тихо спросил он, повернув ее лицом к себе.
Она чуть отстранилась, чтобы взглянуть на него.
— Не хочу, чтоб ты ехал.
— Знаю, но у меня нет выбора. — Он смахнул слезинку с ее щеки. — Как ты не понимаешь…
— У тебя есть выбор! — крикнула Мирабелла, вырвавшись из его объятий. — Ты можешь остаться в Хэлдоне. Можешь отпустить меня одну.
— Нет, — твердо ответил он. — Не могу.
— Ты просто не доверяешь мне.
— Доверие здесь ни при чем. — Вит нахмурился. — Или, скорее, наоборот. Почему ты не хочешь рассказать, из-за чего плакала?
— Просто так.
— Нет, не просто.
Она закрыла глаза и вздохнула.
— Опять мы начали с того, на чем остановились.
— Этого бы не случилось, если бы ты мне все рассказала.
— А ты? — В ее голосе слышался упрек. — Ты бы рассказал мне, откуда Уильяму стало об этом известно, или почему тебе приходилось иметь дело с фальшивомонетчиками, или…
— Нет. — Он провел рукой по волосам. — Проклятье! Я не хочу втягивать тебя в это.
— Я тоже не хочу, чтобы ты вмешивался.
— Это разные вещи, — резко ответил Вит.
— Нет, вовсе нет. — Мирабелла покачала головой, прошла мимо него к двери, взялась за ручку и обернулась. — Я не хочу, чтобы ты ехал, — тихо повторила она. — Ты — нежеланный гость.
Ее слова ранили сильнее, чем он ожидал или смог бы признать, но по привычке Вит сказал в ответ:
— Отсутствие гостеприимства никогда не останавливало тебя. Считай это моей местью.
Вит пожалел о сказанном и поспешил извиниться, но Мирабелла уже ушла, не проронив ни слова.
По дороге в дом дяди Мирабелла размышляла об унижении и его оттенках: неловкости, отчаянии, стыде… И поняла, что ей, видимо, суждено испытать их все в течение одного месяца. Сначала она упала с холма, потом тринадцатилетний мальчишка изводил ее своими выходками, затем она расплакалась перед Витом, и вот теперь, что самое худшее, Вит собрался к барону в гости.
Уж лучше десяток раз упасть с холма и при этом подвергнуться нападкам целого племени малолетних чудовищ, чем допустить, чтобы кто-либо из Коулов увидел, как живет дядя… и на что похожа ее жизнь в его доме.
Местные кумушки не уставали перебирать косточки барону-затворнику, судачили о вспыльчивом нраве и любви к спиртному, но знать терпела его чудачества, которые вследствие замкнутого образа жизни не всегда становились общественным достоянием. Его репутация — а значит, и ее — оставалась незапятнанной, более или менее.
Что скажет Вит, когда узнает, что ее единственный родственник — беспринципный мерзавец? Не мошенник, заметьте. С этим досадным недоразумением она разберется. Но вот остальные грехи дяди, к сожалению, нельзя отрицать.
Мирабелла припомнила случай, когда он заплатил нескольким проституткам, чтобы те приехали к нему из Лондона. А также тот памятный вечер, когда мистер Латимер в шутку предложил за нее барону двадцать фунтов. Мистер Хартзингер — попечитель Сент-Бриджита, приюта для душевнобольных, — уже не в шутку поднял цену до тридцати.
Для многих этого было более чем достаточно, чтобы заклеймить ее позором.
Если Вит узнает… От одной лишь мысли об этом у нее сжалось сердце.
Он так много сделал, чтоб вернуть семье благосклонность светского общества, но упоминание его честного имени рядом с именем такого человека, как ее дядя, или падшей женщины пустит весь его труд насмарку. Вдруг Вит и его родные отвернутся от нее?
Несправедливо судить о человеке по поступкам его родственников, но так уж заведено в свете. Кому, если не Виту, знать об этом. Его же собственная родня втоптала славное имя Коулов
