Вкус греха

— Ты ходил взад-вперед?
— Прости?
— Ты ходил взад-вперед, — повторила она, — или стоял, не двигаясь, и сверлил взглядом дверь?
Он провел языком по зубам.
— Не понимаю, какое это имеет значение.
— Да так. — Мирабелла повела плечом. — Хочу узнать все подробности, а потом, если будешь смеяться надо мной из-за истории с банкой, припомню тебе этот эпизод.
Он засмеялся, как она и надеялась.
— Я не мерил шагами холл. Стоял и думал, что надо бы ворваться в твою комнату и накричать на тебя.
— Но ты этого не сделал, — заметила она. — Не накричал, во всяком случае.
— Нет, — согласился Вит и подошел к ней. — Как я мог? Я злился на твоего дядю, не на тебя. А ты встретила меня, такая спокойная, тихая и…
— Сбитая с толку, — добавила она.
— Красивая, — уточнил он и коснулся ее лица. — Почему я раньше не замечал, какая ты красивая?
Она открыла рот… и закрыла его.
— Ты нарочно говоришь такие слова, чтоб выбить у меня почву из-под ног, да?
— Забавно наблюдать, как ты смущаешься, — признался Вит. — Но нет. Просто говорю то, что чувствую.
Он намотал на палец локон ее волос.
— Мягкие. Я думал об этом, когда мы гуляли вокруг озера: о том, как темные пряди чередуются с более светлыми.
Она нервно облизнула губы.
— Как у каштана.
— У тебя такой же цвет волос. — Он нежно провел большим пальцем по дуге ее брови. — Думал о твоих темных глазах…
— …шоколадных.
— …шоколадных, — согласился он, — раздеваясь у себя в комнате, в ту ночь, когда мы заключили перемирие.
Ее задело одно слово.
— Раздеваясь?
— Да. Я думаю о тебе в самые неподходящие моменты… о твоей коже, губах, родинке над ними. — Пальцы скользнули по ее шее. — Об этом нежном местечке чуть ниже ушка.
— Правда?
— Угу. — Вит притягивал ее к себе ближе и ближе. Когда он говорил, их губы почти касались, отчего Мирабеллу с головы до ног обдавало жаром. — И я не могу перестать думать об этом.
И он поцеловал ее. Не с привычной нежностью или страстью, как тогда, на балу, но с непоколебимой решимостью, которая напугала и возбудила ее.
Он впился ей в губы, заставляя покориться и ответить на поцелуй. Его руки властно ласкали ее тело, двигаясь вниз по плечам, вверх по спине и снова вниз. Она ощущала тепло каждого прикосновения.
Он подхватил ее под колени и поднял на руки. У нее замерло дыхание от неожиданности: она ощутила его возбужденный член, упирающийся ей в бедро, когда Вит присел на край кровати, усадив ее себе на колени. Он стал покусывать ее за ушко и незаметно скользнул рукой под юбку, лаская ногу.
— Вит, я…
— Тс-с! — Он коснулся губами шеи, чуть ниже уха.
«Вит прав, — подумала она, задыхаясь, — там очень нежное место».
Он осыпал поцелуями ее плечи. В смятении чувств Мирабелла оттолкнула его.
— Вит…
— Тс-с… Позволь мне, Мирабелла, — прошептал он. Она ощутила его горячее дыхание на своей коже, и ее бросило в дрожь. — Еще немного. Я остановлюсь, если ты попросишь. Обещаю.
Остановится? Какого дьявола она будет просить его остановиться? Ей просто хотелось сказать что-то приятное, милое, романтичное, подобное тому, что говорил он. Она лишь стремилась стать ему ближе, черт возьми.
Растерянная Мирабелла запустила пальцы в его волосы и отыскала губами его жаждущий рот. Она целовала его с настойчивостью и рвением, как он в тот вечер, с неистовством, похожим на то, что охватило их в двуколке, и неутолимым желанием, которое чувствовала сейчас.
Она растворилась в поцелуе, искренне надеясь, что Вит сможет заглянуть в ее сердце.
Рычание родилось в его горле. И в следующий миг она уже лежала на спине, а Вит крепко прижимал ее к перине своим весом.
— Я остановлюсь, — прошептал он, расстегивая ей платье. — Я остановлюсь, если ты захочешь.
В ответ она стащила с его плеч сюртук.
Они срывали одежду друг с друга в безумной спешке, чтобы поскорее отыскать под ней кожу. Он поймал ее за руку, когда она хотела расстегнуть пуговицы на его бриджах.
— Не сейчас, Мирабелла, не сейчас.
Она уставилась на свою руку в его руке. Она и правда пыталась это сделать? А зачем? Мирабелла с трудом сглотнула и посмотрела ему в глаза.
— Я не знаю, что делать.
— Я знаю, — ласково прошептал он. — Я научу.
Она кивнула и со вздохом закрыла глаза, когда он склонил голову, чтобы поцеловать ее в ключицу, аккуратно касаясь кожи, еще не зажившей после падения.
— Не думай, Мирабелла. Почувствуй.
— Да, — простонала она. — О да…
Этот стон, этот невероятный стон покорившейся женщины чуть не свел его с ума. Он разрывался между стремлением быть нежным и желанием