Вкус греха

если хочешь.
Мак-Алистер задумался.
— Не откажусь.

Изумленная Мирабелла лежала под Витом. Так вот о чем дядя с приятелями так часто и так грубо болтали!
Она знала из их похабных разговоров, что происходит между мужчиной и женщиной за закрытой дверью, и знала, судя по их интонациям и шуточкам, что мужчина получает от этого большое удовольствие. Но она не подозревала, она даже не догадывалась…
Не в силах подобрать слова, Мирабелла сладко вздохнула.
Вит пошевелился и приподнялся на локтях.
— Я придавил тебя.
— Нет. Вообще-то, да, — призналась она и улыбнулась. — Но мне даже нравится.
Вышло не совсем романтично, но это было лучшее, что она смогла придумать. Вит улыбнулся, обнял ее и перевернулся с ней набок. Они долго лежали так и молча смотрели друг на друга. «Я могла бы, — подумала она, засыпая, — смотреть в его голубые глаза до конца своих дней».
Пронзительное завывание ветра и скрип веток быстро напомнили ей, что она лежит рядом с голым мужчиной в доме своего дяди. И неважно, что в своей комнате. Поэтому «до конца своих дней» придется отложить.
Мирабелла резко села на кровати и потянулась за сорочкой.
— Нам лучше одеться. Вдруг нас слышали? А если кто-нибудь придет? А может…
Она замолчала, когда поняла, что Вит не реагирует. Обернулась и увидела, что он лежит, устремив взгляд чуть ниже ее ключицы.
Мирабелла прищурилась.
— Что ты делаешь?
— Собираюсь в будущем как можно чаще пугать тебя, обнаженную.
Она схватила рубашку и бросила ему.
— Одевайся.
Смеясь, Вит поймал рубашку.
— Никто из гостей не мог нас услышать, чертовка. Ближайшую спальню отделяет от нас еще несколько комнат. Слуги не соизволят прийти и проверить, даже если они и слышали, в чем я сильно сомневаюсь. — Он распутно улыбнулся. — Ты тихо занимаешься любовью.
Мирабелла покраснела и стала натягивать сорочку.
— И все-таки мне будет спокойнее, если мы… уйдем отсюда. Можем пойти на конюшню.
Вит удобнее устроился на кровати.
— Ну уж нет. Не хочу, чтобы Кристиан проткнул меня вилами.
— С какой стати? Он же не может знать о нас. Вит склонил голову и улыбнулся.
— Милая, посмотри в зеркало.
— В зеркало?
Мирабелла пригнулась и отыскала свое отражение в зеркале на туалетном столике. О боже, эта женщина, которая уставилась на нее оттуда, и вправду она? Сорочка ужасно измята, волосы взъерошены и спутаны, губы опухли, веки налились тяжестью, кожа практически горит. Неудивительно, что Вит не хотел, чтобы Кристиан увидел ее. Она казалась распущенной, совращенной.
И явно довольной и тем, и другим.
«Почти так же, как Вит», — подумала она, поймав его отражение в зеркале. Он откинулся на подушках и завел руки за голову. Лежал, до пояса накрывшись одеялом, и самодовольно улыбался. Он не надел рубашку, и теперь ее взгляд скользил по гладким мускулам его груди и рук. Мирабелла с трепетом вспоминала, как прикасалась к ним. Водила пальцами, сжимала… Прищурившись, она посмотрела на его плечо.
Царапины? Мирабелла обернулась, чтобы лучше рассмотреть. Да, царапины — целый ряд красных полос на его плече.
Вит проследил за ее взглядом и с ухмылкой посмотрел на нее.
— Тихая, — повторил он, — но страстная.
— Это я сделала? — Она заметила довольное выражение его лица. — И ты не против?
— Ничуть, — сказал он так убедительно, что Мирабелла поверила ему на слово. Вит приподнялся и протянул ей руку. — Иди ко мне, чертовка. Если бы кто-то решил постучаться в дверь, он бы давно это сделал.
— Я… — Он прав, подумала она, слегка смутившись из-за своего страха, возникшего при мысли, что их могут застать вдвоем. Ее оправдывало только то, что она была немного… сбита с толку.
— А как же обыск?
— Твой дядя спит у себя в комнате, и я думаю, мы попросту потратим время, если еще раз обыщем чердак. — Он повернул руку ладонью вверх. — Иди ко мне.
Мирабелла поняла, что он не хочет обыскивать дом ночью вместе с ней, но взяла его за руку и легла рядом. Обыск подождет до утра. Он все равно ее с собой не возьмет.
Она прижалась к Виту, положив голову ему на плечо, а руку — на грудь, чтобы чувствовать успокаивающее биение его сердца.
И впервые с тех пор, как стала сиротой, она уснула в дядином доме с улыбкой на лице.
Утром Мирабелла проснулась одна — уставшая, изможденная, напуганная и бесконечно счастливая. Она и Вит… Словом, они были близки. И этим все сказано.
Она умылась холодной водой, которая осталась в миске со вчерашнего дня, и надела одно из светло-коричневых платьев,