Городские вокзалы живут своей тайной, незаметной для посторонних жизнью. Наркотики, бандитизм, проституция… Но даже постоянные обитатели вокзалов встревожены серией чудовищных убийств в ночных электричках.
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Милкова Елена Перехвальская Елена Всеволодовна
доброжелательно поинтересовался:
– Че надо-то, мужик?.. Кажется, ему было смешно.
– Ты, дрянь!.. – прохрипел Николай. – Отвяжись от мальчишки!..
– А то что будет? – хмыкнул седой.
– Дарадара, il est bon, lui, я иво знай. – Морис робко теребил Алексея за джинсы. – Он добрый, мине кураца давал, вку-усный…
– Во, это уже дело. – обрадовался Алексей. Проворно нагнулся за кепкой, отряхнул ее о колено и протянул Николаю:
– Есть тут у вас где приличным людям в тепле посидеть, за жизнь покалякать? Курицу, блин, умять на троих…
Звонок разбудил Дмитрия около полуночи. Он не сразу понял, кто говорит и что от него хотят. Голос был старческий, незнакомый.
– Простите за такой поздний звонок. Говорит мама Тани Михеевой. Я знаю, что моя дочь встречалась с вами… Я очень волнуюсь, ее еще нет дома.
Вот так. Стоит провести с девушкой пару вечеров…
– Я видел ее в отделении, на работе, и больше ничего не знаю…
– Извините, пожалуйста.
От «Горьковской» до улицы Куйбышева недалеко, хотя и не два шага. А если пойти наискосок и, пробежав мимо мечети, сразу свернуть во дворы, путь сокращается минут на пять, не меньше. Страшновато, но зато быстро.
Таня вынырнула из подземного перехода и, придерживая на груди воротник, побежала мимо огромного темного здания с минаретами.
Холодный ночной ветер забирался в рукава, проникал к фуди, вился под полами пальто. Таня миновала мечеть и юркнула в подворотню. «Еще немного, еще чуть-чуть».
Где-то рядом завыла собака. Внезапно стало жутко. Так безумно страшно Тане еще никогда не бывало, даже в пионерском лагере, когда по ночам рассказывали про черные перчатки. Страх заставил Таню припустить еще быстрее.
В животе сделалось пусто, будто за ней действительно гналась неведомая злая сила. «Господи, лучше бы я осталась у Любаши», – почти вслух прошептала она, задыхаясь от бега. Туфли скользили по мокрой грязи, пару раз она чуть не упала, едва удержавшись на ногах. Нужно во что бы то ни стало скорее попасть домой. Скорее, скорее…
Таня обогнула детский сад и громко вскрикнула, увидев, что перед ней внезапно, как из-под земли, выросла темная фигура.
Ею овладела паника. Девушка ринулась в сторону, но ее остановил голос:
– Танюша, вы? Что с вами? Вас кто-то испугал?
Голос был очень знакомый. Он напомнил о чем-то совершенно мирном, безопасном – о работе, о бумагах на столе, о тихом шуме компьютера.
И все-таки она не сразу узнала его. Так всегда бывает, когда встретишь сотрудника в неформальной обстановке.
– Господи, это вы? А я так испугалась… Она с трудом перевела дух. Страх ушел, но коленки продолжали дрожать.
– А я думал, если девушка работает в милиции, она любому сможет дать отпор.
– Да я и сама не знаю, что на меня нашло. Стало немного стыдно за то, что оказалась такой трусихой. Действительно, секретарь начальника отделения милиции, а шарахается от каждой тени.
– Тут так собака выла… – пробормотала Таня в свое оправдание.
– Страдает пес… Ну что вы, Таня, все еще дрожите? Я-то думал, вы у нас храбрая девушка.
Таня почувствовала, как ее решительно взяли под локоть.
– Давайте я вас провожу, а то вдруг по пути еще какая-нибудь собака завоет.
Как бы в подтверждение где-то совсем рядом раздался тот же хрипловатый вой. Девушка вздрогнула всем телом. Жуть накатила снова. Таня судорожно схватилась за рукав своего спутника. Тот молча обнял ее за плечи. На миг волна страха отлегла от сердца. Ощущение сильной мужской руки успокаивало. Сейчас он проводит ее домой. Там светло и спокойно. Кухня, чайник, мама…
Рука на плече потяжелела. Таня почувствовала, как сильная кисть сжала ее руку у плеча.
– Какая вы тонкая, – сказал попутчик.
Голос его прозвучал неожиданно хрипло, в нем появилась та надтреснутость, которая только что слышалась в протяжном вое бродячей собаки.
Таня почувствовала, как большие сильные пальцы сжимаются у нее на руке.
«Беги!» – отчаянно полыхнуло в мозгу. Она рванулась.
Оказалось, поздно. Пальцы держали ее, как клещи.
– Пустите! – воскликнула она вполголоса.
– Ты боишься одна…
Он привлек девушку к себе и впился губами в ее губы. Она пыталась отстраниться – и не могла. Губы, сначала показавшиеся мягкими, деревенели.
Поцелуй стал больше похож на укус.
Он продолжал прижимать ее к себе одной рукой. Вниз под полы пальто проник холодный ветер. А за ним рука – большая и горячая.
– Ой, не надо… нельзя, – сказала Таня, сгорая от стыда и страха.
Железные пальцы с треском разорвали тонкие колготки и схватили трусики.
Резинка лопнула, и они превратились в
