Вкус страсти

сохранить ее невинность — единственно достойное применение его умений. Как так могло случиться, что он никогда и не задумывался над тем, что другие могут увидеть в ней то же, что и он, но не мучиться подобными сомнениями?
Когда они приблизились друг к другу, а их поднятые руки образовали арку, позволяющую воображаемым танцорам пройти под ней, Маргарита недовольно скривилась.
— Учиться было бы легче, будь здесь побольше танцоров. Разве король не мог это устроить?
— Возможно, и мог бы, но выставлять напоказ мои неуклюжие попытки подражать тем, кто танцует лучше меня, — разве это достойно короля?
Она наградила его хмурым взглядом — возможно, рассердившись за его не слишком высокое мнение о собственных способностях.
— Но они ведь не узнают, что вы якобы Эдуард. Для них вы будете только Золотым рыцарем.
— Конечно, но позже кое-кто из них обязательно вспомнит мою неуклюжесть.
Она разглядывала его, да так пристально, что он почувствовал, как заливается краской шея, а также и другие части тела. Он видел свое отражение в зеркале ее бархатных, как корица, глаз, видел тени на ее щеках, отбрасываемые длинными ресницами. Он спрашивал себя: какой она будет на пике страсти, разделит ли она свой восторг или скроет его за опущенными веками?
— Вы уверены, что хотите это сделать, Дэвид? Вы не обязаны, знаете ли, тем более если поступаете так исключительно ради меня.
Его имя сорвалось с ее губ, словно мелодия, которую он мог слушать долгие-долгие часы. Этот звук так отвлек его внимание, что ему пришлось приложить усилие и мысленно повторить фразу Маргариты, чтобы понять, что она сказала.
— Я уверен, — твердо заявил он, — и не стану никоим образом менять условия соглашения.
Однако он ее, похоже, не убедил.
— Вы могли бы покинуть замок уже сегодня вечером. Если никто не знает, зачем вы здесь, у охраны на воротах не может быть никаких причин, никаких приказов остановить вас.
— Я дал слово, миледи.
Ее открытый взгляд на мгновение встретился с его, и она вздохнула.
— Именно так.
— То, что вы беспокоитесь о моей безопасности, для меня большая честь, — очень тихо прошептал он в ее накидку, двигаясь рядом в такт музыке; ее правая рука лежала в его руке, а левой он слегка касался ее спины. Он чувствовал ее тепло через одежду, ощущал шелковистую гладкость кожи, заставлявшую его мысли уноситься в область догадок о степени шелковистости кожи на других частях ее тела.
— Я не просто беспокоюсь, — сказала она, сверкнув глазами и отбрасывая в сторону сбившуюся накидку, — я боюсь за вас. Я чувствую: что-то здесь не так. Все очень плохо закончится.
— У вас нехорошие предчувствия?
Из трех сестер у нее была самая сильная интуиция; две другие предпочитали искать символы и знамения. Он бы с радостью проигнорировал такие вещи, если бы не видел сам, что они слишком часто оправдывались. Кроме того, он не стал бы рисковать вызвать ее неудовольствие проявлением неверия.
— Можно и так сказать, поскольку я вижу проблемы всюду, на что ни обращу взор. Этот Уорбек потратил долгие годы на то, чтобы создать костяк приверженцев, и потому намного опережает вас в умении привлекать сторонников своего дела. Как вы сможете с ним конкурировать? И как вы сможете двигаться вперед, учитывая, кто именно станет препятствовать вам? Шпионы повсюду, предатели скрываются за каждой портьерой, а информаторы — за каждым кустом. Если вас не убьют в первую же неделю после того, как вы заявите о себе как о новом претенденте на трон, это будет самое настоящее чудо.
Сердце у него отчаянно колотилось о грудную клетку. Но чем сильнее оно стучало, тем мягче становился его голос.
— На меня и прежде охотились, леди Маргарита.
— Но ведь не так рьяно!
Мускулы его руки, касавшейся ее спины, походили на железо, а внизу некий орган с такой силой упирался в ткань штанов, что у Дэвида даже возникло опасение, как бы они не треснули. Его поразило то, что Маргарита, похоже, даже не догадывалась о производимом ею эффекте. Но он рассудил, что, возможно, сейчас она ничуть не менее невинна, чем когда он оставил ее — много лет тому назад.
— Враги разнолики, — тонко намекнул он. — Вы, должно быть, и сами это уже давно поняли.
— О чем вы говорите? — Ее взгляд омрачился, она отстранилась от него, подчиняясь правилам танца, изящно обогнула воображаемую пару танцоров и снова вернулась к Дэвиду.
— Вам ведь, несомненно, проходу не давали при дворе? К вам не станет тянуть разве что слепца!
— Не забывайте и о моей части наследства отца, — едко заметила она. — Она, безусловно, притягивала ко мне женихов куда сильнее, чем моя внешность.
— И тем не менее вы до сих пор не замужем. Неужели вам так и не встретился мужчина,