Древний вампир оказывается в ловушке на тонущем «Титанике», но рано или поздно он вновь увидит лунный свет… Лучший друг человека превращается в его самый страшный кошмар… Исполняя последнюю волю умершего отца, сын проводит ночь в склепе и попадает в водоворот дьявольского ритуала… С того света не возвращаются, но, если тебя лишили жизни на потеху публике, ты вернешься, чтобы отомстить… Более
Авторы: Чак Паланик, Коннолли Джон, Моррелл Дэвид, Мэтисон Ричард, Баркер Клайв, Андерсон Кевин Джей, Грэм Хизер, Кларк Саймон, Гаррис Мик
пульсирующий ударными где-то глубоко в голове.
Ник ничего не сказал ей о видео, и Блестка ничего подобного не видела, пока не закрыла глаза. Тут-то оно и появилось, в такт едва слышной мелодии. Группа мужиков, больше всего похожих на викингов — с длинными бородами, в рогатых шлемах, с топорами и мечами, — сражались с существами, похожими на женщин, вот только… Это были точно не женщины, хотя Блестка не могла понять, что же с ними не так. Викинги получали по заднице, причем круто: их буквально пожирали целиком, а почти-женщины смеялись и кричали, откусывали им головы и улыбались окровавленными ртами. Все было очень живым и настоящим, но повторялось целыми кусками: викингу откусывали голову, его тело несколько секунд дергалось, кровь хлестала из шеи, а потом тело падало.
Музыка стала громче при появлении видео, и Блестка внезапно узнала ее. Это была перепевка старой песни, которую когда-то играла ей мать и рассказывала, что та же песня звучала в родильном зале, когда Блестка появлялась на свет. Это был какой-то «Thursday» «Морфина». Ник тоже был на видео, он стоял сбоку, смеялся и кричал, подбадривая тварей, похожих на женщин.
Блестка села на постели, совершенно не сонная. Викинги, битва, жуткие твари в виде женщин… Все пропало. Только музыка до сих пор звенела в ушах, и на миг ей показалось, что она видит Ника, улыбающегося ей из угла. А потом он исчез, мелодия же зазвучала в полную силу.
Утром она долго лежала в постели, пока не сообразила, что настал понедельник и ей нужно собираться в школу. Поглядев на часы, она скатилась с кровати. Быстро разделась, нанесла на кожу лосьон с блестками, порылась в куче одежды на дне шкафа, выбирая что-то относительно чистое и не мятое. Потом заглянула в кухню, но продуктов для завтрака там так и не появилось. Пришлось задержаться, налить стакан воды и запить им вторую капсулу.
К середине дня, на уроке химии, музыка перекрыла все другие звуки. Мари подсела к ней в кафетерии, чтобы о чем-то поговорить, но все ее слова казались неясной радиопередачей на незнакомом языке: они совершенно не имели смысла. Блестка хотела только одного — слушать музыку. В ее голове словно появился плеер, поставленный на повтор, и он уже играл не тихую жутковатую песню «Морфина». Гремел трек, которого она никогда раньше не слышала, неуловимо похожий на «The Four of Us Are Dying» «Nine Inch Nails», но более мрачный. Ей нравилась каждая нота, она даже пританцовывала в такт. Ее напарник по лабораторной, индеец по имени Кристос, даже покосился на нее и приподнял брови, словно спрашивая, все ли в порядке. Она только кивнула головой. Ей никогда раньше не было так хорошо. И она с нетерпением ждала утра вторника, чтобы принять следующую капсулу.
Блестка не видела снов в ночь с понедельника на вторник, но следующая капсула, похоже, открыла ту часть ее сознания, о которой девушка раньше и не подозревала. Она словно раскололась на три части. Песня в ее голове вполне могла быть еще не выпущенным треком «Puscifer», но отличалась — и не было слов, чтобы описать это различие, — сцены же битв 300-летней давности мелькали силуэтами на ее фоне. А перед глазами оставался этот мир.
И, конечно же, Ник. Ник все время присутствовал рядом и словно нашептывал ей что-то. Она ни на миг не задумывалась о том, какой ее видят одноклассники со стороны — Мари несколько раз пыталась заговорить с ней, но Блестка отпугнула ее, даже не осознавая этого. И отгоняла всех, пока Кристос не заступил ей дорогу в коридоре после химии и не заставил посмотреть ему в лицо. Блестка почти не слышала его слов за музыкой, просто чувствовала, что он говорит, не понимая слов.
— Эй, Блестка, как жизнь?
— Привет, Кристос.
Она попыталась его обойти, но он не пропустил. Индейцы всегда держались в школе обособленно, если не играли за спортивную команду или что-то вроде того. За все три года в старшей школе Блестка ни словом с ними не перебросилась и не понимала, с чего вдруг такая перемена отношения. Ей не нравилось, что Кристос мешает пройти, ей не нравилось, что со стороны она кажется дурой, которая не может справиться с ситуацией. Но он не пропускал.
— Слушай… Ты глотаешь музыку, так ведь?
— Это не твое собачье дело!
Она попыталась протиснуться мимо, но он быстро загнал ее в угол и заговорил, быстро и твердо. Даже музыка внезапно поблекла, хотя и не стихла совсем. Кристос как-то помешал восприятию.
— Слушай, это реально дерьмовое дело. — Он оглянулся по сторонам, словно опасаясь незваных слушателей. — У меня есть кузен, Мигель, он работает в ресторане «Танцующий Орел» в Касабланке, знаешь?
Блестка ничего не сказала, даже не кивнула, и он продолжил:
— Мигель не устает говорить своему боссу о женщине, которая заказывала
