Влюблен до безумия

будет время, – но сама Делейни не его забота. Его не волновало, где она живет и как одевается. Если ей нравится жить в конуре и носить вместо юбки полоску винила, которая едва прикрывает задницу, то это ее проблема. Ему плевать. Ник был уверен, что, если бы она не жила практически у него над головой, он бы почти не вспоминал о ее существовании.

Ник оседлал «харлей». Если бы он увидел такую куцую виниловую юбчонку на любой другой женщине, ему бы это очень даже понравилось. Но когда он видел Делейни, обернутую пленкой, как какая-нибудь закуска из гастронома, ему хотелось развернуть пластик и откусить кусочек. Он пришел в полную боевую готовность за три секунды.

Ник пяткой поднял опору мотоцикла и включил зажигание. Мотор заурчал, нарушая ночную тишину. Ника не волновало, что он возбудился от какой-то женщины, которую вовсе не собирался укладывать в постель. Его беспокоило, что он возбудился от этой конкретной женщины.

Ник помчался по переулку, лишь слегка сбавив скорость на повороте на Первую улицу. Ему не сиделось на месте, и он не стал задерживаться дома – пробыл там ровно столько, сколько потребовалось, чтобы принять душ. Его нервировала тишина, и он сам не понимал почему. Ему нужно было на что-то отвлечься. В результате он оказался в баре «Хеннеси» с бутылкой пива в руке и Лонной Хоуэлл на коленях. Его столик смотрел на затемненный танцпол, по которому медленно передвигались пары, покачиваясь под чувственный ритм блюза, льющегося из динамиков. Луч света был направлен на музыкантов, стойка бара тоже была подсвечена, но в основном бар был темен, как грех, – наверное, чтобы можно было проворачивать грешные делишки.

Ник не замышлял никакого конкретного греха, но ночь только начиналась, а Лонна была более чем доступна.

Делейни обняла своего бывшего парня за шею, сцепила пальцы, и они стали двигаться под звуки гитары в медленном ритме блюза. Находиться так близко к Томми – это было похоже на дежа-вю, но не совсем, потому что теперь ее обнимали руки не мальчика, а мужчины. Мальчишкой Томми не чувствовал ритм, он и сейчас его не чувствовал. Тогда от него пахло мылом «Айриш спринг», сейчас – одеколоном, и это был не тот свежий запах, который всегда ассоциировался у Делейни с Томми. Он был ее первой любовью. Когда-то рядом с ним ее сердце билось сильнее, а пульс начинал частить. Сейчас она ничего подобного не заметила.

– Напомни мне еще раз, – сказал Томми почти в ухо Делейни, – почему мы не можем быть друзьями?

– Потому что твоя жена меня ненавидит.

– Ах да. – Томми привлек ее чуть ближе, его руки по-прежнему лежали на ее талии. – Но мне ты нравишься.

Час назад, сразу после того как Лайза ушла, он принялся беззастенчиво флиртовать с Делейни. Дважды он сделал ей непристойное предложение, но был при этом так обаятелен, что Делейни просто не могла на него сердиться. Он ее смешил и добился того, что она забыла, как когда-то он разбил ей сердце, выбрав не ее, а Хелен.

– Почему ты не захотела со мной спать, когда мы учились в школе? – спросил Томми.

Делейни хотела, еще как. Она была безумно влюблена в него, а в ее крови бурлили гормоны подростка. Но сильнее желания был страх, что мать и Генри узнают, что она занималась сексом с мальчиком.

– Ты меня бросил.

– Нет, это ты меня бросила.

– Только после того, как застала с Хелен.

– Ах да.

Она немного отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза, едва различимые в темноте.

– Это было ужасно.

Делейни рассмеялась, и Томми засмеялся вместе с ней.

– Нехорошо получилось. Я из-за этого чувствовал себя ужасно паршиво, но не знал, что можно после этого сказать, – признался Томми. – Вернее, я знал, что мне хотелось бы сказать, но сомневался, что тебе это понравится.

– И что же?

Томми сверкнул зубами в темноте.

– Что мне жаль, что ты застала меня, когда я трахал Хелен, и все-таки давай будем продолжать с тобой встречаться.

Это было время, когда Делейни писала его имя на всех тетрадках, когда мечтала жить с Томми Маркемом в коттедже с белым заборчиком.

– А ты бы согласилась?

– Нет.

Сейчас Делейни была искренне рада, что Томми не ее муж. Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

– Именно это я больше всего о тебе помню: слово «нет», – сказал он, касаясь губами ее кожи. Музыка закончилась, он отстранился и улыбнулся. – Я рад, что ты вернулась. – Томми проводил ее до столика и взял свою куртку. – Еще увидимся.

Делейни посмотрела, как он уходит, и подняла свой стакан с пивом. Одной рукой поднеся его ко рту, другой она отбросила с шеи волосы. Со школьных времен Томми не так уж сильно изменился. Он по-прежнему