Влюблен до безумия

бутылки. У Делейни сложилось впечатление, что ее ответ более важен для него, чем он готов показать.

– Дом очень красивый, но огромный. Ты один здесь живешь?

Ник опустил бутылку.

– Конечно, а кто же еще?

– Ну, я не знаю, может, семья из пяти человек. – Делейни посмотрела на балкон, который, как она предполагала, вел к четырем спальням, о которых говорил Ник. – Ты собираешься в будущем завести большую семью со множеством детей?

– У меня нет намерения жениться.

Его ответ обрадовал Делейни, хотя она не понимала почему. Ведь не могло же ее беспокоить то, что Ник хочет провести жизнь с другой женщиной, целовать ее, заниматься с ней любовью, сводить ее с ума своими прикосновениями…

– И детей у меня тоже нет. Если только ты не забеременеешь. – Ник посмотрел на ее живот таким взглядом, как будто мог узнать ответ по одному его виду. – Когда ты будешь знать наверняка?

– Я уже знаю, что не беременна.

– Надеюсь, ты права. – Он подошел к окну и посмотрел в темноту. – Я знаю, в наше время незамужние женщины специально заводят детей. Быть незаконнорожденным уже не так позорно, как было раньше, но все равно нелегко. Я знаю, каково это. И не хочу обрекать на такую участь какого-нибудь бедного ребенка.

Делейни посмотрела на подтяжки, которые образовывали на его плоской спине букву Y. Она помнила, как когда-то мать Ника и Джосу сидели в школьном спортзале и смотрели спортивные матчи или праздничные программы. Генри и Гвен тоже обычно сидели где-то в зале. Делейни как-то никогда не задумывалась, что при этом должен был чувствовать Ник.

Она поставила бутылку на кофейный столик вишневого дерева и подошла к Нику.

– Ты не такой, как Генри. Ты бы не отрекся от своего ребенка.

Ей хотелось погладить Ника по спине, обнять за талию, положить руки на его плоский живот и прижаться щекой к спине, но она сдержалась.

– Генри, наверное, сейчас в гробу переворачивается.

– Думаю, он очень доволен собой.

– Почему? Он же не хотел, чтобы мы… – Делейни расширила глаза. – О, Ник! Я совсем забыла про завещание! Ты, наверное, тоже забыл?

Он повернулся к ней:

– На несколько критических мгновений это действительно вылетело у меня из головы.

Делейни посмотрела ему в глаза. Не было похоже, чтобы Ник очень уж из-за этого расстроился.

– Ник, я никому не скажу, обещаю. Мне не нужна эта земля.

– Тебе решать.

Ник отвел прядь волос, упавшую на лицо Делейни, и нежно погладил кончиками пальцев ее ухо. Потом взял ее за руку и повел наверх, в спальню.

Пока они шли по лестнице, Делейни думала о завещании Генри и том, какие последствия может иметь сегодняшняя ночь. Насколько Делейни знала Ника, он не из тех, кто упускает из виду что-то важное, тем более если речь идет о наследстве в миллионы долларов. Для этого она должна быть для него так же важна, как – Делейни в этом признаться боялась – он становится важным для нее. Ради того, чтобы быть с ней, Ник рискует очень многим, в то время как она рискует только самоуважением. Но, честно говоря, когда она об этом думала, то вовсе не чувствовала себя ни грязной, ни оскверненной – во всяком случае, сейчас… Может быть, утром почувствует.

Делейни ступила на толстый бежевый ковер. Французские окна спальни выходили на террасу второго этажа. Посреди спальни стояла огромная деревянная кровать, пододеяльник и наволочки на кровати были в бежевую и зеленую полоску. На одном комоде валялись ключи, на другом – газета, которую явно еще не читали. В спальне не было ни сантиметра кружев или оборок, ни единого цветочка в отделке. Это была чисто мужская комната. На стене над камином, отделанным камнем, висели оленьи рога.

Ник поставил бутылки на тумбочку возле кровати. Делейни расстегнула его рубашку и распахнула до талии.

– Мне давно пора увидеть тебя голым.

Она погладила ладонями его теплую кожу, коснулась тонких темных волосков, поднимающихся от живота к груди. Спустила с его плеч подтяжки и сняла с него рубашку. Ник скомкал рубашку и бросил на пол. Делейни окинула взглядом его упругую кожу, мощную грудную клетку, плоские темные соски, окруженные порослью волос, и сглотнула слюну. На ум приходило только одно: «Вот это да!» Она прижала руку к плоскому животу Ника, пробежала пальцами вверх по его ребрам и заглянула в серые глаза. Пока она раздевала его до трусов, Ник наблюдал за ней из-под полуопущенных век. Он был прекрасен. Ноги у него были длинные и мускулистые. Делейни погладила пальцем татуировку на его руке, прикоснулась к груди, к плечам, провела руками вниз по спине. Когда ее рука двинулась ниже, Ник остановил ее, схватив за запястье. Он медленно раздел Делейни и уложил на мягкие фланелевые