Влюбленный мститель

следившие за Джорджем, докладывали о тщетности своих усилий подобраться ближе и подслушать разговоры.
К концу года дом был приведен, в порядок, но оставался пустым: ни Ларисса, ни Томас еще не вернулись. Винсент начал волноваться, что Ларисса совсем не появится. И все из-за него. Что ж, вполне обоснованная тревога: Джордж мог сообщить дочери о его визите и желании поговорить с ней. Стоило Аскоту покинуть город, как Винсент последовал за ним. И нисколько не удивился, оказавшись в Портсмуте. Он уже отдавал приказ обыскать гостиницы и постоялые дворы, помня о том, что именно здесь жили Аскоты до переезда в Лондон. Конечно, его агенты тогда никого не нашли, но сейчас он успел собрать кое-какие сведения об Эпилби, прежде чем постучаться к ним.
И знал, что они старые друзья Аскотов.
Как ни странно, дверь перед его носом не захлопнулась, хотя это вполне могло случиться. Очевидно, никто не предупредил дворецкого, что барона не ведено пускать. Впрочем, Аскоты вряд ли ожидали его появления. Однако у него не было особых надежд увидеться с Лариссой. Ей обязательно доложат, что он здесь, и она скорее всего не пожелает его принять. Но если повезет…
При виде входившего в дом Винсента Ларисса замерла на самой середине лестницы. Первым порывом было немедленно отвернуться. Она не желала говорить с ним. Никогда. Но метнуться к себе в, комнату было бы трусостью, и кроме того, ярость, вновь забурлившая в ней, просто не позволила бы отступить. На этот раз, она не даст себя запугать или улестить.
Гнев подтолкнул ее сбежать вниз. Как раз в этот момент Винсент поднял голову и увидел ее.
Сейчас она даст ему пощечину. Ударит наотмашь. И тогда слова совсем не понадобятся. Он и без того поймет, что она испытывает к нему.
Но Ларисса не сделала этого. И все потому, что едва не растаяла в золотистом сиянии знакомых глаз, а предательское тело немедленно отозвалось на его близость.
Господи, неужели ее до сих пор к нему тянет? Как может она желать его, одновременно презирая!
Когда его рука потянулась к ее щеке, у нее ноги подкосились. Значит, даже эта легкая ласка уничтожит ее решимость и заставит забыться хотя бы ненадолго. Поэтому она не желает больше иметь с ним ничего общего.
— Ларисса…
— Не прикасайтесь ко мне! — вскрикнула девушка, отпрянув. Сердце ее бешено колотилось. Она опять подпала под власть его чар. Теперь его не удержать. — Не смейте до меня дотрагиваться, — повторила она уже спокойнее. В голосе ее сквозило презрение. — Пытаетесь снова увлечь меня, подчинить своей воле, но теперь я это сознаю и не…
— Ларисса, будьте моей женой.
Глаза девушки мгновенно повлажнели.
— Слишком поздно.
— Знаю, но не попросить об этом — значит добавить ко всем несчастьям еще одно.
Ей стоило бы немедленно уйти. Не обращать внимания на его искаженное болью лицо. И то, что сердце разрывалось, а ноги не слушались, привело Лариссу в негодование.
— Ничто не исправит содеянного, как бы вы ни пытались меня убедить в обратном, так что зачем весь этот спектакль?
— Я надеюсь начать все заново, уничтожить прошлое, и есть многое, чего вы не знаете и в чем я должен признаться.
— Все это вряд ли меня касается.
— Умоляю, не отнимайте у меня последней надежды, выслушайте меня. Я понимаю, что лишь добавлю масла в огонь, но все же объясню, почему лгал.
— Я уже поняла, что почти все, сказанное вами, — ложь, — бросила она, — так что нет необходимости это подтверждать.
— Далеко не все, — вздохнул он.
Ей показалось, что он снова хочет погладить ее по щеке. Неужели он испытывает то же самое притяжение, которому почти невозможно противостоять? Что ж, возможно, ему не так уж ненавистны прикосновения к ней, и он вовсе не злорадствует по поводу своей легкой победы. А если их чувства взаимны? Но это все равно ничего не меняет. Он сделал ее орудием мести отцу. И ни перед чем не остановился, чтобы добиться своего. А теперь, наверное, совесть замучила его. Что ж, вполне понятно. Нужно же загладить вину хоть каким-то способом. Но ей… ей это не принесет ничего, кроме страданий. Она просто не может услышать еще раз подтверждение тому, как была наивна и доверчива.
Но слова сорвались с языка прежде, чем Ларисса успела опомниться:
— Что ж, объясняйтесь, только покороче. Винсент кивнул и поспешно сунул руки в карманы, подавляя желание обнять девушку.
— Между нами с самого начала была ложь. Я привез вас к себе, потому что увлекся вами с того момента, как увидел. И это не имело никакого отношения к вашему отцу. Легче легкого было бы найти его в конторе. К счастью, вы не догадались вспомнить об этом, когда я заметил, что должен иметь адрес, по которому можно было бы отыскать вас.
— В ту ночь я была слишком расстроена, —