Вне игры

умел слушать. Иногда казалось, что полковник абсолютно безучастен к тому, о чем говорит собеседник. Но это только видимость — нет более вдумчивого слушателя, чем Бутов. Полковник умел слушать и умел располагать к себе людей, даже тех, что пребывали в состоянии крайней растерянности и настороженности. И вот уже Захар Романович, несколько успокоившись, заговорил более ровным голосом.
— Я — врач, хотя последние годы с головой ушел в науку.
Он на мгновение умолк, потом стал говорить еще более возбужденно, чем прежде.
— Вчера вечером, когда я вернулся домой, Костя — это мой племянник, он на день остановился у меня проездом через Москву, — сказал: «Тебя кто-то трижды спрашивал по телефону».
— Кто? Он назвал себя?
— Нет, хотя я и поинтересовался: «Как передать о вас Захару Романовичу?»
Я заметил племяннику, что, видимо, звонил человек, незнакомый с правилами элементарной вежливости. Но вообще-то мало ли кто мог звонить? Возможно, кто-то из бывших пациентов, может, нагрянул кто-нибудь из родных. Я не стал утруждать себя догадками. И вдруг телефонный звонок. Это было в десять тридцать. Я запомнил. По радио кончили передавать последние известия. Я взял трубку. Это звонил он…
— Кто он?
— Простите, я забегаю вперед… В голове — полный сумбур. Вы его еще не знаете… Со мной разговаривал по телефону неизвестный. Он переспросил:
— У телефона Захар Романович?
— Да. С кем имею честь?
— Добрый вечер. Я могу вас повидать?
— Кто со мной говорит?
— Моя фамилия ничего не скажет вам. Я хотел передать небольшой сувенир от вашего друга Андрея Воронцова.
В то мгновение я, кажется, потерял дар речи: «…Небольшой сувенир… Андрей Воронцов! Кошмар!»
Из оцепенения меня вывел голос в трубке.
— Почему вы молчите? Вы меня слышите?
— Да, я вас слышу… Но, простите, не имею чести знать…
— Это не есть существенно. Я должен буду видеть вас и передать вам сувенир Андрея Воронцова, — настаивал человек, говоривший с едва заметным немецким акцентом.
— Какой сувенир?
— Безопасную бритву… Лезвия фирмы «Жилет».
Андрей Воронцов… Бритва «Жилет»… Страшный отголосок войны! Свершилось то, чего я уже перестал бояться. Даже научился отгонять воспоминания о случившемся тогда, там… Между тем неизвестный настаивал: «Я имею возможность видеть вас?» И неожиданно для меня повторил этот вопрос по-немецки. Я сразу…
— Прошу прощения, — прервал Бутов. — Вы говорите по-немецки?
— Да. Мать учила меня этому языку с детства. Я даже, кажется, первые слова лепетал по-немецки… Мама была преподавательницей немецкого языка. Но о маме потом… — Морщины вокруг его глаз будто стали глубже. — Итак, бритва «Жилет», Андрей Воронцов. Я сразу все вспомнил, хотя прошло более двадцати пяти лет. Я догадался, по чьему заданию звонит этот человек, и не хотел встречаться с ним. Я резко заявил: «Никакого Воронцова не знаю и знать не хочу. Никаких бритв мне не нужно, никаких сувениров не жду и не имею желания и намерения встречаться с незнакомыми людьми».
Но мой собеседник все так же спокойно продолжал по-немецки:
— Завтра утром я улетаю из Москвы и не располагаю другой возможностью увидеть вас, чтобы передать сувенир Андрея Воронцова.
Я молчал. Тогда незнакомец мягко, чуть ли не просительно заговорил по-русски:
— Я глубоко уважаю вас, доктор. Поверьте, хочу вам только добра. То есть настоящая правда… Я не буду отнимать у вас много времени. Но мне будет неприятно, если я не выполню просьбу нашего общего друга. Буду убедительно просить вас встретиться сейчас со мной. Жду вас…
Мне не было дано много времени на раздумья. И я согласился.
— Приходите ко мне домой, — предложил я. — Мой адрес…
Незнакомец прервал:
— Я буду полагать, что нам есть удобное встретиться на улице…
Я ссылался на недомогание, простуду, но мой собеседник настаивал на своем. Наконец я сдался.
— Откуда вы звоните?
— Из телефона-автомата… Недалеко от вашего дома… — И добавил: — Я буду в бежевом плаще, роговых очках и в бежевой шляпе. В руках у меня будет журнал. Впрочем, я вас сам узнаю…
Теперь я совсем растерялся: «Я вас сам узнаю… Я нахожусь недалеко от вашего дома». Кто он, этот человек? О многом я догадывался. Но прошло двадцать пять лет… «Я вас сам узнаю…»
В одиннадцать вечера мы, как условились, встретились у кинотеатра «Форум». Только что окончился последний сеанс, народу было много, но человек в бежевом плаще сразу же отыскал меня в людской толпе. Он приветливо улыбнулся, протянул руку и сказал:
— Будем знакомы, доктор. Меня зовут Курт Ивен.
Высокий, поджарый, лет пятидесяти, светлоглазый,