Эта повесть о работе советских контрразведчиков, о борьбе с умным, сильным и опытным противником. События, начавшиеся в годы войны, развертываются в наше время, обостряются весной 1968 года, переплетаются с тогдашними событиями в Чехословакии, когда резко активизировались вражеские разведки. Битва с вражескими разведчиками ведется как битва идеологическая, битва за души колеблющихся, неустойчивых. В этой битве наши контрразведчики находят опору среди советских патриотов.
Авторы: Зубов Алексей Николаевич, Леров Леонид Моисеевич
возможные варианты тактики Рубина — Ивена. И, конечно, тех, кто стоял и стоит за ними…
Бутов молча делал заметки в блокноте.
— Мы не можем не считаться с тем, что ходят по нашей земле бывшие агенты бывших разведывательных органов фашистской Германии. Одни отбыли свой срок наказания, другие обошлись без него — своевременно явились с повинной. Люди эти известны нашему противнику, и вы знаете, что он не так уж часто останавливает свой выбор на этих персонах, не к каждому из них пошлет связного. А вот к Рубину прислали. Почему именно к нему? Почему вчера, а не пять, десять, пятнадцать лет назад? Мы с вами пока не знаем. Ответ известен Ивену и, возможно, Рубину. Ищите… Надо подобрать опытных людей. Поиск шпионского снаряжения, зарытого доктором, поручите Тропинину. Помнится, он уже принимал участие в подобных операциях.
— Я тоже имел его в виду, товарищ генерал. Думаю, к завтрашнему дню Тропинин скомплектует группу, возьмет с собой Рубина и отправится на место.
— Не спешите, Виктор Павлович. В ближайшие дни Рубину нельзя отлучаться из Москвы. Противник может установить за ним наблюдение — и внешнее, и по телефону. В таком случае его исчезновение хотя бы на день-два даст повод для подозрений. Это лишит нас инициативы. А через несколько дней, пожалуй, можно уже будет отправить его с Тропининым…
«ТОВАРИЩ ЭВМ»
Бутов вернулся к себе в кабинет, вызвал стенографистку и стал диктовать.
Дела первоочередные:
Визовые анкеты с фотографиями иностранных туристов, улетевших сегодня из Москвы.
Действительно ли Ивен приезжал в Москву? Когда уехал? Кто такой? Чем занимался в СССР?
Кто он — Рубин?
Проверить его поездку за рубеж.
Поиск зарытого шпионского снаряжения.
Сергей, Глебов, Владик, Ирина — что известно о них?
Проверить обстоятельства пребывания Рубина в плену.
Данные на Андрея Воронцова…
За этими неотложными делами последует множество других — десятки запросов в разные учреждения, города: советские и зарубежные.
Но прежде всего надо получить ответ на вопрос № 1 — улетел ли Ивен из Москвы, если он действительно Ивен? Предположим, что все это будет так — Ивен есть Ивен и он действительно сегодня отбыл. Конечно, это в какой-то мере подтвердит рассказ доктора. Но не очень весомо. Ведь легко представить… И полковник мысленно рассматривает возможные варианты, при которых Ивен есть Ивен и он улетел сегодня на Запад, а между тем рассказ Захара Романовича оказывается легендой. Потом мысль перескакивает на Глебова, Ирину, Сергея. И тут же фиксирует настораживающие обстоятельства: почему Сергей решил отбыть на какую-то сибирскую стройку сразу после того, как отправил таинственную телеграмму, сразу же после всего того, что произошло в Карпатах, сразу после «визита» господина Ивена. Не слишком ли много этих «сразу же». Куда он уехал, зачем, на какие деньги? Если в командировку, то кто послал? Есть московский адрес Сергея, но в квартире никого нет. Сергей живет с дядей профессором Синицыным. Профессор уже вторую неделю находится в зарубежной поездке. И в бутовском блокноте в перечне неотложных дел появляется запись:
«Сергей… Сибирь, стройка… Командировка?»
…Яков Михайлович Тропинин явился точно в назначенное время. Капитан сегодня ночью дежурил, но полковник решил все же потревожить его.
В плане действий, намеченных полковником, на долю Тропинина выпала одна из едва ли не самых трудных задач: найти снаряжение разведчика Рубина, двадцать пять лет назад зарытое им в земле.
— Дело сложное, Яков Михайлович. Четверть века… Хочется верить, что Рубин действительно заинтересован в розыске… Если, конечно… — Бутов задумался было, потом продолжил уже решительно: — Все рассказанное Рубиным еще не следует расценивать как факты абсолютно достоверные. Варианты могут быть разные и притом неожиданные. В поездке вам следует быть и психологом и аналитиком. Что скажете?
— Ясно…
— Однако же… — улыбнулся Бутов. — Сегодня вы, кажется, превзошли себя.
— В чем?
— В лаконизме. Иногда это свидетельствует об отсутствии мыслей, — все с той же улыбкой заметил Бутов. — Нет-нет, к вам это не относится. Не обижайтесь, пожалуйста. Я предпочитаю немногословных. Не забываю народной мудрости: громче всех пустая бочка гремит.
Тропинин покраснел, стал ерзать на стуле, хотел что-то объяснить,
