Эта повесть о работе советских контрразведчиков, о борьбе с умным, сильным и опытным противником. События, начавшиеся в годы войны, развертываются в наше время, обостряются весной 1968 года, переплетаются с тогдашними событиями в Чехословакии, когда резко активизировались вражеские разведки. Битва с вражескими разведчиками ведется как битва идеологическая, битва за души колеблющихся, неустойчивых. В этой битве наши контрразведчики находят опору среди советских патриотов.
Авторы: Зубов Алексей Николаевич, Леров Леонид Моисеевич
и расспрашивали водителей — безуспешно. Пошел дождь, и «дворник» лихорадочно маячил по ветровому стеклу. Зажженные среди дня фары выхватывали из желтоватой мути только пять-шесть метров глянцевитого асфальта или пузырящейся глины, которая еще час назад была грунтовой дорогой. А михеевский «газик» все петлял и петлял.
Только под вечер напали на след: в небольшом селе им сказали, что в районную больницу доставили девушку в красном трикотажном платье, по описанию похожую на Ирину. Документов при ней никаких, а спросить, кто она, невозможно: шок! Случилась беда — «Волга» перевернулась и чуть было не грохнулась в реку. Водитель умер по дороге в больницу.
От села до больницы — километров тридцать. При хорошей погоде — это не расстояние. Но вот уже третий час без удержу хлещет дождь. Темень. Дорога — серпантин, обвивающий крутые склоны Карпат. Водитель устал до отупения. Как быть? Снова в путь? Если еще быть уверенным, что это она! А то мало ли девушек в красных трикотажных платьях? Участковый предложил:
— Пусть водитель отдохнет до рассвета. Ночью все равно ничего не предпримешь. А в Москву позвонить можно и рано утром. Как, товарищ Михеев, согласны?
Михеев помедлил с ответом, посмотрел на шофера, который уснул, и сказал:
— Он поспит на заднем сиденье, а машину я поведу сам…
Поздней ночью они добрались до больницы, где их уже ждали — местное милицейское начальство и главврач.
— Больная чувствует себя лучше. Но шок может продлиться несколько часов. Около нее медсестра, а посторонних — увольте — не могу…
— Вы установили ее имя, фамилию?
— Пока нет. Документы не обнаружены, а спросить… Я уже вам объяснил…
— Ее спутник ничего не успел сказать?..
— Нет. Умер. Лежит в морге. Протокол составлен. Все, что требуется для установления обстоятельств аварии, сделано.
— Что же, прикажете ждать до утра? — недовольно спросил Михеев.
Главврач молча развел руками — ничем, мол, помочь не могу. И тут Михеев вспомнил про участкового.
— Разрешите этому товарищу хоть мельком взглянуть на нее. Поймите, доктор, это очень важно. Я вам потом все объясню.
…В четыре часа утра из райцентра в областное управление, а оттуда в Москву ушло сообщение полковнику Бутову:
«Ирина найдена. Попала в аварию. Находится больнице. Шоковое состояние. Беседа пока состояться не может».
ЧИЖИК
Бутов пришел в свой кабинет задолго до начала рабочего дня. Виктору Павловичу по душе эти ранние часы, когда еще не «закрутилась машина», тебя не тревожат телефонными звонками, запросами, докладами и можно прочесть, спокойно обдумать и написать то, что не успел прочесть, обдумать, написать вчера.
Бутов высок и худощав. Узкое лицо с острым подбородком — в профиль полумесяц, как его обычно изображают иллюстраторы сказок. Полуседые волосы зачесаны назад. На работе привыкли к его мягкости, деликатности и неизменному спокойствию. И только самые близкие люди знают, ценой каких усилий ему, человеку нервному и легко возбудимому, дается это спокойствие. И не удивлялись тому, что порой он «срывался».
…Полковник открыл сейф, достал папку с документами, настольный календарь. Уже много лет его рабочий день, как бы трудно он ни складывался, начинался с просмотра «Правды» — привычка, сложившаяся еще в те времена, когда Бутов был на партийной работе. Но вот газета отложена, полковник откинулся на спинку кресла, закурил, и опять назойливо зажужжали тревожные мысли: «Чижик… Очкастый… «Ховай игрушки»… Авария… А главное — Сергей. Молодец Михеев, в общем-то он достаточно быстро восстановил картину событий!»
Позже, дополненная и уточненная, она выглядела примерно так:
…Телеграмма пришла вечером, когда тетка уже отгремела посудой, на кухне вкусно пахло пирогами и в комнате был наведен тот блеск, без которого праздник не в праздник. Старушка бережно перебирала довоенные фотографии. Еще накануне приезда Ирины она достала этот пухлый альбом, в который не заглядывала много лет. Тетя Маша давно обещала племяннице найти снимок покойного отца Ирины, да все было недосуг. И вот: «Батюшки мои, нашла!» Ирина так и впилась взглядом в пожелтевший любительский снимок. Совсем молодая мама, а рядом с ней отец. Обязательный в ту пору полувоенный костюм секретаря райкома партии — гимнастерка, бриджи,
