Внезапные наслаждения

– Мы действительно хотим детей, – призналась Эшли. – И как можно скорее. Я уже не юная девушка.

– Вы очень красивы и, как мне кажется, идеальная жена для Райана. Не принимаете мужа чересчур уж всерьез, не лебезите перед ним, не балуете, как его мама и сестры. Боюсь, что, как все единственные сыновья, он сильно избалован, – улыбнулась графиня. – Эльвира принесла вам завтрак?

– Да, и все было очень вкусно. Обычно утром Бернс приносит мне кофе, но никто еще меня так не баловал, как вы. Да еще и капуччино! Когда у вас день рождения? Вы совсем не выглядите на шестьдесят!

– Третьего декабря, – сообщила графиня. – Просто в наше время женщины стареют медленнее.

– Вы родились в декабре? Я тоже. Девятого! – воскликнула Эшли.

– Значит, мы, два Стрельца, непременно должны стать друзьями! – решила Бьянка. – Ну что, готовы отправиться на экскурсию?

– Конечно!

– Тогда идем! – пригласила Бьянка и повела гостью к причалу, где уже ждала гондола. – Думаю, мы больше проникнемся духом города, если будем путешествовать гондолой, а не катером, – пояснила она.

Женщины спустились в лодку и осторожно уселись. Гондольер почтительно поздоровался и, уверившись, что его пассажирки надежно устроились в суденышке, взялся за весло. Вскоре гондола выплыла в Большой канал, и Эшли сразу почувствовала, как их увлекает быстрое течение.

– Какая красота! – восхищенно воскликнула она, оглядывая величественные дворцы. – Дома, колорит, солнце, играющее в окнах. Это поистине город художников.

– Он еще красивее летом, когда солнце поднимается выше, – пояснила Бьянка. – Сейчас цвета приглушены, как на картинах импрессионистов. Но независимо от времени года я обожаю этот город.

– И я вполне вас понимаю, – согласилась Эшли.

– Сначала я поведу вас на площадь Святого Марка, – объявила Бьянка. – Мы совсем недалеко от нее. И расскажу вам историю основания Венеции. Сначала здесь находились несколько крохотных городков, выстроенных вокруг залива предположительно в конце пятого века. Как раз в это время Рим переживал период упадка. Варвары напали на Вечный город и безжалостно уничтожали остатки его цивилизации. Сначала беженцы возвращались в свои разрушенные дома, но в конце концов многие решили поискать счастья в другом месте, неуютном и неблагоустроенном. Чтобы оно не привлекло жадных готов, гуннов и других, кому не терпелось поживиться богатствами Рима. Я не стану утомлять вас фактами древней истории, скажу только, что мы принесли клятву верности императору византийскому. Пока Европа тонула в безвестности мрачных времен, называемых ранним средневековьем, Венеция росла и процветала под эгидой восточной империи. Нас считали любимой дочерью Византии, и город действительно стал византийским, хотя очень отличался от других городов империи. Из вод залива на грязных берегах вырос тот город, который мы знаем сейчас, с его стенами, площадями, башнями и дворцами. Иногда нас защищала византийская армия. Иногда мы посылали наших наемников драться за Византию. Но мы уже на месте. Вот и площадь Святого Марка.

Гондола ткнулась носом в причал, и гондольер выскочил, чтобы помочь пассажиркам выйти.

– Подожди нас здесь, Антонио, – велела графиня на итальянском.

– Американка очень хороша, – заметил гондольер.

– Она замужняя женщина, – строго напомнила графиня.

– Обожаю опытных женщин, – ухмыльнулся он.

– Веди себя прилично, скверный мальчишка, – пожурила графиня и, обернувшись к Эшли, показала на две высокие колонны.

– Смотрите, разве не поразительное зрелище? На верхушке одной – крылатый лев святого Марка, духовного покровителя Венеции. Другая увенчана статуей святого Теодора, который когда-то считался нашим духовным покровителем. Давным-давно на этих колоннах вешали преступников. По-моему, это настоящее кощунство – портить такую красоту!

Женщины направились через площадь к собору Святого Марка. Стаи голубей, выпрашивавших корм, теснились на брусчатке, которой была вымощена площадь, и даже не взлетали, когда люди проходили мимо.

– Здесь, перед собором, всегда устраивались большие праздники. И Четвертый крестовый поход начался отсюда.

Они вошли в собор, и Эшли потеряла дар речи от несказанной красоты.

– В облицовке и отделке есть что-то очень восточное, – заметила она наконец.

– Вы очень наблюдательны, – заметила графиня. – Византия впитала традиции Востока, да и Венеция веками торговала с восточными странами. Один из дожей потребовал, чтобы каждое судно, торгующее с Египтом, Сирией, Турцией и так далее, возвращалось с предметами искусства,