Воин

стеной резких слов, проклятий и обнаженных мечей. Каждый раз ему приходилось бороться с чувством унижения. Верный духу скитальцев-следопытов, – а Дзирт теперь действительно стал следопытом, не только по опыту, но и по велению сердца, – он терпеливо мирился со своей участью.
Однако когда его отвергли в последний раз, Дзирт понял, что его решимость становится все слабее. Он повернул прочь от Лускана и двинулся по Побережью Мечей, но не потому, что его прогнала стража – он даже не стал подходить к городу. Его удержали собственные опасения, и это испугало его сильнее любого меча. По дороге Дзирту встретилась группка Плачущих монахов, и эти изгои нерешительно, но все-таки приняли его, потому что, с одной стороны, у них не было намерения сторониться кого бы то ни было, а с другой – они были заняты собственными несчастьями, чтобы обращать внимание на расовые различия. Двое из группы даже бросились к ногам Дзирта, умоляя его напустить на них «ужасы темных эльфов» и заставить их страдать.
Всю весну и лето Плачущие монахи попрошайничали и страдали, а Дзирт служил им безмолвным стражем. В общем и целом, это было довольно неприятно, а иногда и неприемлемо для дрова с его принципами, но он не видел другого выбора.
Пристально вглядываясь в пляшущие язычки пламени, Дзирт раздумывал над своей участью. Гвенвивар по-прежнему являлась на его зов, и много раз ему приходилось пускать в ход свои сабли и лук. Каждый день он говорил себе, что на самом деле добросовестно служит не этим странным беспомощным фанатикам, а Миликки и своему собственному сердцу. И все же он не слишком уважал монахов и не считал их друзьями. Вот и сейчас, наблюдая за пятерыми монахами, которые пили и сюсюкали Друг с другом, Дзирт думал, что между ними и им никогда не возникнет дружба.
– Ударь меня! Исполосуй меня! – внезапно выкрикнул один из монахов и побежал к посудине с огнем, почти повалившись на Дзирта.
Дров сумел подхватить его и удержать, но только на миг.
– Обрушь на мою голову все злое колдовство дровов! – выкрикнул грязный, заросший щетиной монах, и его тощее тело забилось в корчах.
Дзирт отвернулся, покачал головой и бессознательно опустил руку в карман, чтобы нащупать фигурку из оникса, прикосновение к которой всегда напоминало ему, что он все-таки не один. Он боролся за свою жизнь, в одиночку сражаясь в бесконечной битве, однако это его не удовлетворяло. Может быть, в этом мире ему и отыскалось место, но это место не было домом.
– Как роща без Монтолио, – пробормотал дров. – Никакой это не дом.
– Ты что-то сказал? – спросил тучный монах, брат Матеус, который подошел, чтобы поднять перепившего товарища. – Пожалуйста, извини брата Янкина, друг мой. Боюсь, он чересчур насосался.
Дзирт неуверенно улыбнулся, показывая тем самым, что не обижен, однако его следующие слова заставили насторожиться брата Матеуса, предводителя монахов и самого разумного из них, а может быть, и самого честного, – До Мирабара я дойду вместе с вами, – сказал Дзирт, – а потом покину вас.
– Уйдешь? – обеспокоенно спросил Матеус.
– Здесь мне не место, – объяснил Дзирт.
– Десять Городов, вот твое место! – пробормотал Янкин.
– Если кто-нибудь обидел тебя…. – сказал Матеус Дзирту, не обращая внимания на пьяного собрата.
– Никто меня не обидел, – сказал Дзирт и снова улыбнулся. – Просто я считаю, что в этой жизни меня ожидает нечто большее, брат Матеус. умоляю, не сердись, но я все равно уйду. Поверь, мне было нелегко принять это решение.
Матеус призадумался над услышанным.
– Как хочешь, – сказал наконец он. – Но ты можешь напоследок проводить нас до Мирабара через туннель?
– Десять Городов! – продолжал настаивать Янкин. – Это обитель страдания.
Тебе там тоже понравится, дров. Край бродяг, где бродяги обретают свой дом!
– В тенях туннеля часто прячутся разбойники, готовые напасть на безоружных монахов, – перебил его Матеус, резко встряхивая пьяницу.
Дзирт застыл, пораженный словами Янкина. Однако Янкин снова рухнул, и дров взглянул на Матеуса.
– Не поэтому ли ты решил пойти в город именно этой дорогой? – спросил Дзирт тучного монаха.
Вообще-то туннель был отведен для перегонки шахтерских тележек, которые спускались с Гребня Мира, но монахи всегда шли этим путем, даже если им приходилось обходить весь город кругом.
– Чтобы стать жертвой и страдать? – продолжал Дзирт. – Дорога свободна, и она намного удобнее, ведь до зимы осталось всего несколько месяцев.
Ему не хотелось идти в Мирабар через туннель. Любые путешественники, которые могли встретиться им на этом пути, оказались бы слишком близко, и дрову трудно