АННОТАЦИЯ «Ткань его одеяния была лишена каких-либо украшений, но отличалась добротностью. Плащ был подбит простой овчиной и служил ему, очевидно, не столько для украшения, сколько для защиты от холода, сырости или палящего солнца. Одежда рыцаря предполагала не столько изысканность, сколько удобство.
Авторы: СоотХэссе Нэйса
Кадан, кивнув, поднялся и последовал за ним.
Они прошли в самый конец конюшни и остановились между двух стойл.
— Лицом к стене, — приказал Леннар.
Кадан сглотнул, силясь подавить обиду, и, отвернувшись от него, уперся ладонями в деревянную балку.
— Мне снять тунику? — спросил он, видя, что Леннар медлит.
— Да, — подумав, ответил тот и куда-то отошел.
За то время, пока он подбирал плеть, Кадан освободился от верхней одежды и теперь стоял перед ним с обнаженной спиной. Леннар подошел и замер, глядя, как подрагивают острые лопатки. Опустил руку на них и чуть погладил.
— Расслабься, — тихо сказал он.
Кадан кивнул, но дрожать не перестал.
Леннар все еще медлил.
— Ты боишься боли? — спросил он.
— Не знаю, — Кадан коротко усмехнулся, — я никогда не испытывал ее.
— Боль — только способ очистить себя, — произнес Леннар спокойно, продолжая успокаивающе поглаживать его по спине, как гладил бы взбудораженного коня. — С каждым ударом грех будет покидать тебя.
— Но я не…
— Грех будет покидать тебя, — повторил Леннар тверже, — если ты готов избавиться от него. Если ты признаешь, что совершил грех. Ты совершил его?
Кадан молчал. Рука Леннара исчезла и ему стало холодно.
— Ты считаешь, что да? — спросил он.
Леннар какое-то время молчал.
— Писание учит нас, — наконец сказал он, — что насилие и жестокость не приумножат число добра. Понимаешь?
Кадан не отвечал.
— Твой удар лишь разозлил брата Ролана. Он был унижен и испытал боль — и теперь захочет отомстить.
— Я тоже, — сдавленно произнес Кадан, — был унижен. И тоже испытаю боль.
— Вопрос не в том, чья боль сильней. До тех пор, пока ненависть и ярость управляют тобой, ты не сможешь разорвать круг вечного насилия и вечных смертей.
— Но почему я? Почему не он?
— Тому нет причин, — Леннар качнул головой, — но кто-то должен сделать это. И только тогда, возможно, его прощение наполнит миром и душу другого. А теперь расслабься, — немного резче закончил он и чуть отошел. Взгляд невольно падал на округлые ягодицы, обтянутые узкими шоссами.
Поколебавшись, Леннар подошел к Кадану еще раз. Обнял его одной рукой, положил руку на живот и развязал шнуровку. Член Кадана невольно скользнул по его руке, когда Леннар опускал шоссы вниз. Еще расслабленный, он уже начал наливаться кровью, когда Кадан понял, в какой позе сейчас стоит.
Зад его был бесстыдно оттопырен и теперь, лишенный последнего прикрытия ткани, был виден Леннару от и до.
Леннар коротко замахнулся и нанес удар. Плеть оставила на белой коже розовую полосу. Кадан коротко вскрикнул и закусил губу.
Леннар сделал то же самое — смотреть на эти белые полушария, покорно предоставленные ему, не было никаких сил.
— Один, — сказал Леннар.
И тут же нанес второй удар.
Кадан вскрикнул еще раз.
Леннар не выдержал. Подошел и погладил то место, где только что прошлась плеть, силясь снять боль.
Кадан слабо застонал и прогнулся навстречу его руке.
У Леннара перехватило дух. Он все отчетливее понимал, что каждое мгновение этого наказания становится испытанием лично для него.
Невыносимой была сама мысль о том, что он причиняет Кадану боль. И в то же время эта мысль возбуждала, заставляя кровь бежать быстрей.
Леннар ударил еще раз — и тут же поймал третий вскрик в ладонь. Наклонился к самому уху Кадана, с трудом удерживаясь от того, чтобы запечатлеть на его шее утешающий поцелуй.
— Тише… — шепнул он, и горячее дыхание, коснувшись нежной кожи юноши, вызвало новую дрожь.
Кадан кивнул, и Леннар с неохотой отстранился, а затем нанес еще один удар.
Каждый новый удар распалял его все сильней. Он постепенно забывал, что гладит Кадана лишь для того, чтобы облегчить боль — пальцы сами собой стремились забраться в узенькую ложбинку, и Кадан не сопротивлялся, выставляясь лишь сильней.
Восемнадцатый удар пришелся уже туда, по розовой звездочке, вид которой вызывал у Леннара нестерпимую жажду и мучительную злость.
Кадан коротко вскрикнул и почти что проплакал:
— Лен-нар.
Леннар ударил еще раз, наискосок. И не удержавшись в последний раз — снова по розовым складочкам.
На глазах Кадана показались слезы от нестерпимой боли, но Леннар поспешил накрыть его собой и обнять. Плеть выпала из его рук.
Кадан обернулся и, прижавшись к его груди, разрыдался.
Леннар знал, что не должен его утешать — потому что Кадан получил то, что заслужил. Потому только прижимал его к себе и гладил его по волосам, силясь справиться с желанием вдохнуть их аромат.
