Воин Храма

Епитимья Кадана, тем не менее, продолжалась, и он день ото дня становился все мрачней.
Леннар отлично видел это, но поделать ничего не мог.
Кроме того, со дня наказания его преследовало видение, которое теперь уже не ограничивалось только сном. Он без конца видел Кадана, прогнувшегося перед ним, будто бы готового ко всему.
Ролан на некоторое время пропал с глаз — по крайней мере, он не приближался ни к одному, ни к другому несколько дней. И все же Леннара не переставали беспокоить его просьба и то, что произошло. Хоть он и знал, что Ролан бывает излишне жесток, но не представлял себе, что могло заставить того перейти черту и тронуть чужого оруженосца. И, если тот уже пересек черту — что помешало бы ему перейти ее еще раз.
Как-то вечером, когда обитель уже отходила ко сну, Леннар услышал негромкий, но пронзительный голос, похожий на плач или скрип сломанного колеса. Он не сразу понял, что голос не снится ему, потому что уже слышал его во сне несколько раз.
Леннар оставил свои дела и отправился на звук.
Миновав серые корпуса гарнизона, он поднялся по лестнице и увидел, что Кадан стоит на стене, глядя на запад. Он изменился и мало походил на того юношу с нежным лицом, спрятанного в бархат и шелка, которого Леннар увидел несколько месяцев назад.
Фигура Кадана осталась такой же стройной, и теперь черная туника послушника обрисовывала ее достаточно хорошо. Волосы все так же стлались по плечам, хотя и спутались немного, а от локонов пропал и след. Контуры лица заострились, и в уголках губ залегла печаль.
И песня Кадана тоже стала другой. Голос теперь был негромким, и больше Леннару не казалось, что он властвует над стихией и взывает к богам. Кадан казался тростинкой, колышимой на ветру — гнущейся под ветром и покорной ему.
Леннар бесшумно подошел к нему со спины и опустил ладони на плечи.
— Вы так грустны, — тихо сказал он, — вам совсем не по нраву та роль, что вы приняли на себя.
Кадан вздрогнул в первую секунду этого прикосновения, но уже через мгновение совладал с собой. Однако не подался Леннару навстречу, как это бывало до того. Он ссутулился и замер, устало глядя на горизонт.
— Я совру, если скажу, что понимаю ваш путь, — после долгого молчания произнес он, — но я готов разделить его.
— Вам не место в Ордене, Кадан. Вы не рыцарь и для вас еще есть путь назад. К тому же, многие снимают с себя плащ в наши дни.
Кадан стиснул зубы и прикрыл глаза, силясь скрыть слезы, проступившие на ресницах.
— Я не могу оставить вас, — сказал он, когда ком, наполнивший горло, немного отступил, — мне снятся сны. Вы бы сказали, что дьявол искушает меня.
Леннар молчал. Неприятное чувство, будто по спине пробежал холодок, коснулось его.
— Что вам снится? — спросил он глухо, хотя и сам догадывался, какой услышит ответ. Однако то, что он услышал, превзошло все его ожидания.
— Мне снится, — сказал Кадан очень тихо, — что мы с вами в маленькой избушке, и за окнами идет снег. Стены кругом сложены из бревен, и множество, множество гобеленов покрывает их. Я лежу спиной на сундуке, поверх вороха драгоценных одежд, а вы стоите передо мной, меж моих раздвинутых ног. И… — он сглотнул, — и не заставляйте меня описывать, что бывает потом. Вы должны бы это и сами понимать. Я вижу еще много, много таких снов. Они кажутся порой более живыми, чем все, что происходит кругом. И не говорите, что я должен читать молитвы еще чаще — это не помогает, сэр Леннар. Я не могу думать ни о чем, кроме вас. Но это только моя беда. Тем лучше я буду служить вам, ведь так?
— Нет, не так. Вы не должны оставаться в Ордене, если дело Храма не интересует вас. Вы не должны оставаться в нем ради меня. Уезжайте домой. Вам будет лучше с отцом. Зачем мучить себя?
Кадан чуть обернул лицо, и слезы снова блеснули в его глазах.
— Я не могу оставить вас, — упрямо повторил он, — меня терзает чувство, что скоро с вами случится беда. И если это будет так — я буду рядом с вами до конца.
Леннар глубоко вдохнул и, крепче прижав его к себе, уткнулся носом в рыжеволосую макушку. То, что говорил Кадан, пугало его. Он и сам видел точно такой же сон. Но в эти секунды Леннар думал о другом.
— Скоро закончится сбор урожая, — сказал он, — в городе будет большая ярмарка. Хочешь съездить на нее?
Кадан повел плечом, но все же искоса глянул на Леннара.
— Нельзя же. В город без разрешения…
— Я договорюсь, чтобы нас отправили за зерном.
В глазах Кадана на секунду блеснула прежняя игривая искра.
— Я бы хотел, — осторожно сказал он.
— Хорошо, — Леннар кивнул, — тогда постарайся лишний раз не привлекать к себе внимания до воскресенья.
Он хотел отстраниться, но не удержался и напоследок поцеловал Кадана